Няня из Чайноботтам

«Блохи! – пронеслось в голове Бёрджеса. – Гигантские блохи Фли! Вот, кто сражается на арене у Дядюшки Фобба!».

Следуя вдоль клеток, он разглядывал висящие на них деревянные таблички, на которых были выведены клички бойцов: «Подлец», «Чернобрюх», «Скорлупа»… «Удильщик».

Бёрджес заскрипел зубами. Вот почему над ним потешались те громилы! Ну и дурак же он! Какого же бреда он им наговорил!

Страх перекрыла собой ярость.

– Ну привет, кузен, – процедил он, глядя в затянутые серой пленкой глаза блохи, и в сердцах воскликнул: – Шакара!

Его возглас эхом разнесся по блошиннику.

– Кто здесь?! – крикнул кто-то, и Бёрджес тут же пожалел о своей несдержанности.

В конце прохода появился высокий мужчина, из-за одной из клеток показался еще один."

"Увидев Бёрджеса, они засвистели, дверь за его спиной открылась, и в блошинник вошли двое уборщиков.

– Ты кто? – рявкнул один из них. – Как сюда попал?

– Да я… Просто…

– Эй! – воскликнул один из типов, который вышел из-за клетки. – Да ведь это тот хмырь, который пролезть пытался!

Бёрджес узнал щербатого громилу.

– Я уже ухожу, – сказал он, но громила покачал головой и сплюнул сквозь щель в зубах.

– Э, нет, приятель. Напрасно ты сюда сунулся. Что, повидался с «кузеном»? Так мы тебя сейчас ему на обед и отправим.

Работники арены и громилы подоставали ножи и дубинки и начали придвигаться. Бёрджес попятился.

– Не подходите! – бросил он им. – Или хуже будет!

Но они, разумеется, не послушались. Перевес был на их стороне, да и куда он мог бы деться?

– Я предупреждаю! – Бёрджес выхватил из кармана пальто револьвер и направил его на одного из громил.

И тут с ужасом понял, что это не револьвер никакой, а… кукла! Под руку ему попалась треклятая кукла констебля!

Громилы выпучили глаза и тут же, само собой, расхохотались. Блохи в клетках переняли их настроение и принялись биться о прутья, напрыгивая на них. Ожил уже весь блошинник. Ситуация была швах.

– Ты вечно мне все портишь, Бэнкс! – закричал Бёрджес и, повернувшись к клетке с Удильщиком, потянул вверх штырь, торчавший в запоре на дверце.

Распахнув клетку, он бросился к следующей. Открыв ее, повернулся к еще одной…

Хохот мгновенно стих. Поняв, что чужак делает, громилы ринулись к клеткам, пытаясь их закрыть, но было поздно. Блохи выбрались. Сперва одна, затем другая, третья…

Блошинник наполнился грохотом и криками. Работники арены, не оглядываясь, побежали к выходу. Один успел выскочить за дверь, но второй чуть промедлил, и это его погубило. Здоровенная блошиная туша приземлилась прямо на него. Еще одна блоха попрыгала следом за вопящим громилой, бессмысленно отмахивающимся на бегу дубинкой. Единственный сохранивший самообладание служащий Дядюшки Фобба схватился за свисающий с языка колокола на столбе канат и зазвонил.