Няня из Чайноботтам

Кенгуриан Бёрджес уже давно пожалел, что здесь не предусмотрен городской общественный транспорт, хотя, если задуматься, он ни за что не доверился бы местным извозчикам – поди знай, куда они тебя завезут.

В какой-то момент, следуя вдоль трамвайной линии, Бёрджес поймал себя на том, что город изменился.

Исчезли чайки – уже довольно продолжительное время он не видел ни одной, зато вдруг разобрал грязно-серую фигуру вороны на ржавом семафорном столбе. Моряцкие кварталы закончились вместе с дощатым настилом, окружающие дома выросли на пару этажей и теперь стояли теснее, да даже запах стал другим. Больше никаких ароматов моря или рыбы – зато появилась прогорклая вонь дешевого угля, сжигаемого в печах, и керосина.

Наконец трамвайная линия свернула, и Бёрджес огляделся по сторонам. Ничего похожего на то, о чем говорили старики в харчевне, не было, и он побрел дальше вдоль путей.

«Кажется, они упоминали какой-то пустырь», – припомнил Бёрджес, когда дома неожиданно расступились, являя взору кажущееся бескрайним пространство, сплошь затянутой зыбким дымчатым туманом.

Пустырь был завален ржавым ломом, который на поверку оказался покореженными и битыми экипажами. Куда ни брось взгляд, он натыкался на колеса с погнутыми спицами, ржавые трубы и корпуса «Трудсов», «Бэдфордов» и кебов с битыми стеклами, покосившимися дверцами и слепыми фарами. Казалось, на эту свалку стащили экипажи со всего Фли.

В ближайшем «Трудсе» обустроило себе логово грязное лохматое существо, и как Бёрджес ни гадал, он так и не понял, мужчина это, или женщина. Существо ело, вроде бы, кошку и, когда Бёрджес подошел настороженно повернуло к нему голову. В потрескавшейся корке грязи на лице блеснули серые глаза.

– Арена Дядюшки Фобба, – сказал Бёрджес. – Где она находится?

Существо издало булькающий звук и хриплым пропитым голосом ответило:

– Ослеп? Там, где огни.

Бёрджес завертел головой.

– И где эти треклятые… – Он запнулся – вдали, у крайнего дома, и впрямь светилась россыпь рыжих огней.

Забыв о его присутствии, существо вернулось к прерванному обеду, а Бёрджес, надвинув пониже котелок, двинулся к огням.

Вскоре он уже стоял перед высоким циркульным зданием, первый этаж которого был выстроен из камня, а второй, третий и четвертый, словно бочку, сколотили из досок. Окон в нем не было, а над двустворчатой дверью чернела прокрашенная через трафарет надпись: «Арена Дядюшки Фобба».

У входа курили папиретки и грелись у подожженного железного ящика четверо громил – все в коротких пальто и котелках, у каждого на поясе висит дубинка.

– Чего разглядываешь? – спросил один из них – обладатель короткой, почти отсутствующей шеи и широкого лица, темнеющего в тени под полями шляпы. – Ищешь, где ставку сделать?

– Э-э… нет, – ответил Бёрджес.