Чайлдфри

Прошу извинить меня за маскарад, хочу заверить, что это было продиктовано необходимостью и к рабочему процессу не имело никакого отношения. Но в то же время очень помогло мне увидеть компанию изнутри, лучше понять проблемы и потребности коллектива.

Он говорил, наверное, минут десять, но только к концу речи Катя поняла, что слушает его, приоткрыв рот. Хорошо, что помаду выбрала ту, запрещенную, а то непременно уже бы облизывала пересохшие от волнения губы. От его голоса внутри все плыло и растекалось, голова кружилась, она уже не различала лиц, смотрела только на него. Опомнилась, только когда Александр Арсентьевич подсел к ним на свободное место, а к трибуне подошел очередной спикер.

Когда пришла Катина очередь говорить, она уже немного пришла в себя и довольно сносно оттарабанила заученную речь как она гордится оказанным доверием и какой фронт работ выполнен за это время. Пока говорила, просто таяла под его взглядом, он смотрел по-особому, очень тепло, чуть изогнув губы в улыбке, от которой у нее кровь в венах пузырилась, будто это не кровь, а шампанское. Неужели и правда соскучился? Она тогда прямо здесь умрет от счастья. А в конце речи он ей подмигнул. Быстро, незаметно, но она чуть на пол не села, отчего-то ноги держать перестали, пришлось обеими руками ухватиться за трибуну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На завод ехали в разных машинах, хоть она и надеялась,  что он ее позовет, и можно будет сесть рядом, бедро к бедру, почувствовать его горячую кожу сквозь ткань, а может быть даже прикоснуться руками. По прибытию Чистяков толкнул речь, затем Катя подала Климу ножницы, чтобы разрезать ленту, но он резать не стал, взял Катину руку  — она чуть не прижалась к нему вся, вот позорище бы было!  — и вместе они отрезали с обеих сторон кусочек ленты.

А потом на Клима насел Чистяков, и у мужа сделалось такое же выражение лица, как делалось у всех нормальных людей, от которых срочно чего-то хотел Чистяков — скорбное и в меру обреченное. Дальше его обступили и повели в соседний цех. Катя вспомнила, что надо просмотреть инвойсы  — первая партия стекла уже выехала от поставщика,  — и, оставшись незамеченной, прошмыгнула к себе в кабинет.

— Обед, — постучали рядом по столу, она с трудом оторвалась от бумаг и подняла удивленные глаза. На нее смотрели черные как ночь глаза под расчерченными вразлет линиями бровей, смотрели тепло и ласково.  — Ты пообедаешь со мной, Катенька?

Глава 39

— Вау!  — не сдержала Катя восхищенного возгласа, увидев сверкающий черным глянцем припаркованный неподалеку летающий космический объект.