Чайлдфри

Открыв входную дверь, Катя услышала мужской голос, влетела в детскую и увидела на экране Клима. «Он просил сказать…»

Муж сначала ее не заметил за внушительной спиной Галины, но Катя сама вошла в зону видимости и прислонилась к стене.

— Катя, здравствуй!  — позвал Клим, и та решилась.

— Ты просил сказать, если я что-то узнаю,  — она поразилась тому, какая надежда вспыхнула в черных глазах, но дразнить его таким образом точно не собиралась. Но и сказать не получалось, пришлось просто помотать головой.

— Это… уже точно?  — переспросил Клим , продолжая рассматривать ее в упор. Катя кивнула и опустила глаза, в когда подняла, остолбенела, увидев, как исчезает блеск из глаз и пустеет взгляд ее мужа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нянька скоропалительно попрощалась и сбежала, благо, идти было недалеко, Катя сняла ей квартиру в соседнем подъезде, та тоже не захотела жить одна в пустом доме. Долго молчали, Клим отошел дальше от камеры, сунув руки в карманы брюк, теперь его было видно почти в полный рост. Муж стоял на узкой дорожке в саду и пинал камешки, а Катя смотрела во все глаза. Он что… расстроен? Или это она себе снова насочиняла небылиц?

Да, у нее начались месячные, пришлось бежать за прокладками в супермаркет, потому что она банально забыла создать в офисе стратегический запас. Муж попросил поставить в известность — поставила, а теперь у него вид человека, у которого рушатся все мечты и надежды. Ладно, Катя размечталась, но Клим?..

— Почему ты живешь в квартире?  — он заговорил первым.

— Мне так удобнее,  — ответила Катя, продолжая подпирать стенку.

— Но я хотел бы, чтобы моя семья жила в моем доме,  — Клим говорил, а ей очень не нравился этот приказной тон.

— Он чужой, тот дом,  — Катя постаралсь, чтобы прозвучало нейтрально, но Клим оторвался, наконец, от своих камешков и поднял голову.

— Потому что мой?

«Потому что ты улетел в Мексику и бросил меня, а мне так без тебя тоскливо и одиноко…»

— Потому что пустой,  — максимум, на что сподобилась вслух. Клим внимательно посмотрел на нее и ничего не ответил.

— Как ты там?  — спросила, внутри умирая от страха, что он сейчас отключится.

— Задолбался уже,  — он смотрел куда-то вверх, в небо, в общем, куда угодно, только не на нее,  — домой хочу. Соскучился по детям. И по тебе,  — а теперь взглянул в упор. И она как последняя трусиха начала по стенке пробираться к двери.

— Детям пора спать. Ты собирался их укладывать? Дяде привет.

В этот раз он даже не подумал ее останавливать.

* * * — Катюша, доброе утро,  — голос Павла с утра был бодрый и веселый,  — там Арсентьевич говорил, что нам надо с тобой обсудить допсоглашение к договору.