Чайлдфри

— Ты меня тоже бросишь, как он?

— Он не бросал тебя… Боже, что я несу, — Клим растер ладонями лицо, — он тебя любит, то есть я тебя люблю… Катя, я сошел с ума.

Она протянула руку и погладила колючий затылок, пальцам стало щекотно и приятно.

— Ты не можешь сойти с ума, ты же сон. Ты приходи иногда, Клим, хочешь, я во сне выйду за тебя замуж? И тогда она сможет родиться. Хотя бы во сне.

— Кто, Катя? — взгляд обращенных на нее глаз был наполовину безумным.

— Маленькая девочка, моя дочка, — объяснила она. — Если бы я вышла замуж за Клима, того, настоящего, у нас ведь могла родиться дочка, правда? Пусть не сейчас, пока мальчики очень маленькие, но потом, когда-нибудь, у меня могла быть своя девочка, маленькая, с черными глазами, как у него. Как ты думаешь, он был бы рад?

— Он бы умер от счастья, Катенька, — очень тихо сказал Клим из сна, его голос почему-то все время срывался на хрип. И он без конца прятал лицо в ее волосах. — У тебя обязательно будет девочка похожая на тебя, я очень хочу такую дочку. Поэтому больше я так не приду.

— Не надо, Клим, пожалуйста, — теперь ей хотелось плакать, — ты приходи. Только не пей, ладно? Мне не нравится запах виски.

Утром она с угрюмым видом рассматривала в мусорном контейнере, который уборщик собирался вывозить к стоящим у шлагбаума бакам, две пустые бутылки из-под виски. «The Balvenie, 30». Сфотографировала этикетку, забила в гугле и крепко задумалась, увидев цену порядка двух тысяч долларов. Надежда, что это пили охранники с поваром, растаяла как дымка в туманном горизонте. Катя глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула и отправилась к Павлу.

Стучала долго и терпеливо, наконец дверь распахнулась и явила Пашку в одних трусах, всколоченного, с красными глазами и с запахом, от которого она едва не потеряла сознание. Шелест в этот раз целомудрие не изображал и прикрываться от Кати не стал, лишь стоял, покачиваясь и упираясь обеими руками в дверной косяк. Как атлант. Из глубин аппартаментов донесся громкий храп, Шелест вздрогнул и развел руки, наглухо закрывая собой дверной проем. Прямо как амбразуру, Катя даже восхитилась.

— Кто это там храпит, Паш? — спросила, тщетно пытаясь заглянуть через широкое мужское плечо.

— Саня, — честно ответил Павел, не сводя с нее красных вампирьих глаз.

— Это вы все выпили? — сунула ему под нос телефон со снимком пустых бутылок.

— Не все, там в третьей еще немного есть, на донышке, — качнулся Пашка всем телом в сторону комнат. — Кать, а ты зачем по мусоркам лазаешь?

— Алкаши! — презрительно припечатала и ушла с детьми на пляж."

"По дороге ей встретилась зареванная Лена.

— Саша дома не ночевал, — пожаловалась она, стряхивая с ресниц слезы, — мне сказали, он с Пашкой пил.

— Он и сейчас там, — подтвердила Катя, — я слышала, как он храпит.