Чайлдфри

Галина ответила очень тихо:

— Александр Арсентьевич захотел пообщаться с детьми, он с ними говорил, все было в порядке, детки ему очень обрадовались, а когда отключился, вот такое началось."

"Успокоить детей удалось с трудом, они отказались гулять, ужинали неохотно, и очень долго не могли уснуть. Когда мальчики мерно засопели, на часах было около одиннадцати, и тогда Катя решительно вломилась в аппартаменты к Павлу. Шелест уже собирался спать и явно не был готов к столь неожиданному визиту, но у «молодой сеньоры» был настолько мрачный вид, что он тут же вскочил на ноги, смущенно прикрываясь простыней.

— Дай мне его номер, — не попросила, а потребовала.

— Что случилось, Кать?

— Я не позволю калечить психику моим детям! Если он хочет быть хорошим папочкой, пускай приезжает, а не дразнит их, они не обезьянки в зоопарке.

Павел умолк, одной рукой удерживая простынь, второй взял телефон и сбросил ей контакт. У Кати пиликнул вайбер, она развернулась на пятках и вышла, бросив напоследок: — Отлично. Спокойной ночи.

Контакт пришел как «Шеф». Катя подумала, переименовала в «Не муж» и нажала на вызов, но никакого ответа не последовало. Ничего, теперь она его достанет. Написала: «Здравствуйте, Александр, нам срочно нужно поговорить», сообщение отметилось, как доставленное, но непрочитанное.

К утру сообщение так и осталось висеть непрочитанным. И весь следующий день, и к вечеру тоже. Нервозность Кати передалась детям, они капризничали и в конец ее измотали. Шелест с Дерюгиным исчезли на целый день, явились только под вечер, но на общение у нее не осталось ни сил, ни желания.

На ночь выпила двойную дозу успокоительного, которое купила в аптеке, но сон приходить не желал, хоть тресни. Вдоволь наворочавшись в постели, Катя достала из косметички завернутую в салфетку оставшуюся четвертинку таблетки, запила целым стаканом воды и уткнулась в подушку.

Она ничуть не удивилась, когда во сне явился Клим. Проснулась среди ночи от стойкого запаха виски и увидела его, сидящего по-турецки на полу у изголовья кровати. Он гладил ее волосы, а черные глаза горели как садовые фонари на солнечных батареях.

— Ты пьян? — спросила она, приподнявшись на локте. — От тебя несет виски, я не буду с тобой целоваться.

— Я сам боюсь к тебе приближаться, любимая, — он пропускал ее волосы через пальцы и осторожно касался губами самых кончиков, — сегодня я точно не остановлюсь.

— Зачем тогда пришел? — разочарованно протянула Катя, падая обратно на подушку.

— Без тебя совсем жизни нет, Катенька, — он снова собрал ее волосы и утопил в них лицо, — ты спи, я просто пришел посмотреть на вас. Это в последний раз, больше я тебя не потревожу.

— Как в последний раз? — она снова привстала.