Утес чайки

Вне сомнения, это связано с ее поведением, с тем, как она оскорбляет меня, с ее ограниченным словарным запасом. Наконец, с моим разочарованием, потому что Мэнди – ошибка, с самого начала. У нас никогда не было ни малейшего шанса.

Возможно, теперь все решается быстрее, потому что я меняюсь, нетерпение мое возрастает, и я не хочу тратить бесценное время жизни на заведомо бесполезные усилия.

Я возвращаюсь в дом. Мэнди съела хлеб, и бутылка пуста.

– Можно еще? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами:

– Жаль, конечно, но больше у меня ничего с собой нет. Тебе следовало бы экономней расходовать хотя бы воду.

Она смотрит на меня как безумная:

– Что, и это всё?

– Это была большая бутылка воды и кусок хлеба с толстым ломтем сыра, – отвечаю я.

Ее взгляд лихорадочно бегает по комнате, как будто она не верит мне и надеется таким образом узнать правду.

– Когда ты вернешься? – Ее следующий вопрос.

Я смотрю на нее. Как она безобразна. Примитивна.

– Не знаю, – уклончиво говорю я.

Внезапно ее охватывает паника.

– Что происходит? – спрашивает Мэнди. – Я мерзну, хочу есть и пить. Я не могу передвигаться. Здесь ведь больше никого нет?

Она смотрит на окно. Наверное, с того места, где она сидит, виден только кусочек неба, но возможность обозреть больше только подтвердит ее подозрения: да, здесь больше никого нет. Скалы, море, ветер и чайки – больше никого и ничего.

Мэнди заходится в крике. Хлеб и вода придали ей силы. Она дергает цепь, и я вижу, как сталь впивается ей в кожу, разрывая до крови. Но ей все равно.

– Выпусти меня отсюда! Выпусти немедленно! Ты – грязное животное!

Я мысленно затыкаю уши. Она опять за свое, и теперь меня это не удивляет. Достаточно увидеть дом, улицу, где она выросла. Ее мать. Больше меня ничего не удивляет.

Я беру корзину.

– Ты не можешь просто уйти и оставить меня здесь! – кричит Мэнди. – Это убийство! Отпусти меня! Сними эту чертову цепь!

Я направляюсь к двери. Она бросается в слезы. Меняет тон, бьет на жалость.

– Прошу тебя… не оставляй меня одну. Пожалуйста… я ведь ничего тебе не сделала, так? Я тебя совсем не знаю. Пожалуйста, дай мне уйти. Я никому ничего не скажу, я ведь даже не знаю твоего имени, кто ты и где живешь… Прошу тебя!

Я открываю входную дверь. Я уже за углом и больше не вижу ее.

Она вопит как пойманное животное:

– Прошу тебя… пожалуйста… умоляю…

Я выхожу.

– Останься! Не уходи! Не оставляй меня одну! – кричит она.

Мне остается только улыбаться. Только что она называла меня грязным животным, и вдруг такие любезности… Следует хорошенько подумать, прежде чем обижать человека. Теперь ей нужно, чтобы с ней кто-то остался, заботился о ней. Хотя она предпочла бы, чтобы ее вообще отпустили.

Она хочет уйти. Все они хотели уйти, ни одна меня не поняла.

Но должна быть такая, которая поймет.