Утес чайки

Не в моих правилах сдаваться.

Даже в машине я слышу крики Мэнди. Она вне себя, бьется в истерике.

Я включаю двигатель и разворачиваюсь.

Прочь отсюда.

Мне нужна еще одна, как можно скорее.

Кстати, меня давно не было в подвале.

Понедельник, 13 ноября

1Констебль Китти Вентворт редко чему так радовалась, как внезапному желанию Амели Голдсби отправиться в поход по магазинам с двумя своими охранниками. Наконец-то появилась возможность продышаться и прогуляться, увидеть что-то кроме дома Голдсби с прилегающим участком улицы.

После отключения электричества и самовольной отлучки Джека О’Донелла оба они получили предупреждение. Где-то в глубине души Китти надеялась, что ее снимут с поста, но разгневанный старший инспектор Хейл сразу развеял эти иллюзии.

– У нас не хватает людей! – рявкнул он, как будто Китти могла чем-то помочь. – Поэтому я держусь за каждого, кто хоть на что-то способен.

Она едва не заплакала.

– И вы с О’Донеллом продолжите вести наблюдение. Еще одно нарушение – будете до конца своих дней штрафовать за незаконную парковку. Без малейшей перспективы карьерного роста, это понятно?

– Да, сэр.

Китти проплакала весь вечер. Помимо прочего, это было несправедливо. Оплошность допустил Джек, а Хейл в равной степени наказал их обоих. Китти всегда считала инспектора справедливым начальником, но в последнее время он все чаще становился неузнаваем. Все это замечали. Вечно в плохом настроении, огрызается на любого, кто имеет несчастье попасться ему на глаза. За малейшую оплошность наказывает беспощадно. Похоже, Хейлу в самом деле не нравилось читать каждое утро в газетах, что «полиция не предпринимает никаких действий по делу Убийцы с пустошей», и что «следующая жертва маньяка – вопрос времени».

Кстати, никто, кому была дорога жизнь, не употреблял выражения «Убийца с пустошей». Все знали, как Калеб Хейл чуть на части не разорвал стажера, имевшую несчастье так при нем выразиться.

– Еще одно идиотское газетное клише – и можете искать себе другую работу! – закричал он.

На следующий день стажер не появилась в отделении. Все остальные ходили на цыпочках и втайне молились, чтобы у Калеба Хейла наметилась хоть какая-нибудь, пусть самая ничтожная зацепка. Иначе с ним просто невозможно работать."

"Но в этот день в череде полицейских будней наконец появился просвет. Амели хотела выехать утром, и Калеб Хейл разрешил гулять до раннего вечера. Он, конечно, понимал, что девушку нельзя все время держать взаперти. Необходимо возвращение к нормальной жизни, пусть даже постепенное. Он все еще полагал, что отпускать Амели в школу слишком опасно. Но вопрос о школе и не стоял, поскольку Амели сама не очень-то туда стремилась.

Поездка должна была хоть на некоторое время вернуть ей душевное равновесие.