Женщины Цезаря

– А ты хорошо выглядишь для своих лет, Магн, – заметил он с усмешкой.

– Сорок четыре, – объявил Помпей, самодовольно похлопывая себя по плоскому животу.

Он действительно хорошо смотрелся. Восточное солнце сделало почти незаметными его веснушки и осветлило копну ярко-золотистых волос – все таких же густых, с легкой завистью подумал Цезарь.

– Ты должен будешь дать мне полный отчет о том, что происходило в Риме в мое отсутствие.

– Я думал, что ты уже оглох от обрушившихся на тебя новостей.

– Что? От таких самовлюбленных пискунов, как Цицерон? Ха!

– Мне казалось, вы друзья.

– У политика нет настоящих друзей, – медленно проговорил Великий Человек. – Он дружит с теми, с кем целесообразно поддерживать отношения.

– Вот это правильно, – засмеялся Цезарь. – Ты, конечно, слышал про суд над Рабирием?

– Я рад, что ты вонзил нож в Цицерона. Иначе он продолжал бы болтать о том, что изгнать Катилину важнее, чем завоевать Восток! Заметь, у Цицерона есть свои цели. Но он, кажется, считает, что и у других достаточно времени, чтобы строчить длиннющие письма, какие пишет он. В прошлом году он сотворил для меня подобное послание, а я отделался несколькими строчками. И что же он делает? Выражает недовольство! Обвиняет меня в холодности! Ему следовало бы поехать управлять провинцией, тогда бы он узнал, как сильно может быть занят человек. Но он предпочитает удобно возлежать на ложе в Риме и советовать нам, военным, как воевать. В конце концов, Цезарь, что он сделал для Рима? Произнес несколько речей в сенате и на Форуме, а покончить с Катилиной послал Петрею.

– Очень емко изложено, Магн.

– Но теперь, когда они решили, что делать с Клодием, я должен узнать дату моего триумфа. По крайней мере на этот раз я поступил умно и распустил армию в Брундизии. Они не смогут сказать, что я сижу с армией на Марсовом поле, пытаясь шантажировать их.

– Не рассчитывай, что они назовут тебе дату твоего триумфа.

Помпей выпрямился в кресле:

– Что ты сказал?

– С тех пор как boni услышали, что ты возвращаешься домой, они что-то замышляют против тебя. Они намерены отказывать тебе во всем. Они не собираются ратифицировать твои мероприятия на Востоке, или признавать предоставленные тобой права гражданства, или давать земли твоим ветеранам. И я подозреваю, что их тактика – держать тебя за пределами померия как можно дольше. Как только ты займешь свое место в сенате, ты лучше поймешь их намерения. У них есть блестящий плебейский трибун Фуфий Кален, и я думаю, он собирается налагать вето на любое предложение, если это предложение будет в твою пользу.