Женщины Цезаря

– Не могу, – ответил Пизон, – я оставил там тогу моего ликтора. Ты можешь меня подсадить?

– Я твой должник, Луций, – сказал Цезарь, когда они вышли в сад. – Будь уверен, я этого не забуду.

Пизон тихо хихикнул:

– А хорошо, что такие люди, как ростовщики, не знают всех ходов и выходов в домах римской знати! Мы можем драться между собой, как петухи, но как только кто-то чужой попытается пощипать наши перья, ряды смыкаются. Как будто я разрешу этому противному сброду наложить лапу на моего кузена!

Юлия легла спать. Прощание с ней прошло не так тягостно. С матерью было сложнее.

– Мы должны быть благодарны Луцию Пизону, – сказала она. – Мой дядя Публий Рутилий одобрил бы его поступок, если бы был жив.

– Непременно! Наш дорогой старик…

– Ты должен будешь очень потрудиться в Испании, чтобы отдать долги, Цезарь.

– Я знаю способ, мама, так что не волнуйся. Возможно, такие мерзавцы, как Бибул, попытаются провести какой-нибудь закон, разрешающий кредиторам взыскивать долг с родственников должника. Я должен позаботиться и об этом. Сегодня ночью я повидаюсь с Марком Крассом.

Аврелия удивленно посмотрела на сына:

– Я думала, ты не пойдешь к нему.

– Он сам предложил.

«О Bona Dea, Bona Dea, благодарю тебя! Твои змеи будут иметь молоко и яйца круглый год!» Но вслух она лишь сказала:

– Тогда он – настоящий друг.

– Мамерк будет замещать великого понтифика. Позаботься о Фабии и проследи, чтобы черный дрозденок не превратился в настоящего Катона. Бургунд знает, какие вещи для меня следует взять. Я буду на арендованной вилле Помпея. Он не станет возражать против компании теперь, когда ему приходится сидеть на голодном пайке.

– Значит, это не ты был с Муцией Терцией?

– Мама! Сколько раз я ездил в Пицен? Ищи пиценца – и ты угадаешь.

– Тит Лабиен? О боги!

– А ты быстро сообразила! – Он взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. – Позаботься о себе, пожалуйста.

Перелезть через стену Цезарю было легче, чем Луцию Пизону или Публию Клодию. Аврелия поглядела, как ее сын спасается бегством, потом повернулась и ушла. Было холодно.

Да, было холодно, но Марк Лициний Красс находился именно там, где Цезарь и предполагал: в своей конторе за Рынком деликатесов. Он усиленно трудился при свете такого количества ламп, какое могли выдержать его пятидесятичетырехлетние глаза. Шарф вокруг шеи, шаль на плечах.

– Ты заработал каждый свой сестерций, – сказал ему Цезарь, входя в просторную комнату так бесшумно, что Красс подскочил от неожиданности.

– Как ты вошел?

– Точно такой же вопрос я задал Луцию Пизону сегодня вечером. Он перелез через стену моего перистиля. А я открыл замок отмычкой.

– Луций Пизон перелез через стену твоего перистиля?

– Чтобы надуть судебных приставов, которые следят за моим домом.