Женщины Цезаря

А нам лишь нужно шепнуть некоторым ростовщикам, что в нынешнем году преторы не получат провинций.

– По крайней мере за одно я могу похвалить Цезаря! – рявкнул Катон. – Он развил твои мозги, Бибул. В прежние дни ты бы до этого не додумался.

У Бибула вертелась на языке некая грубость, адресованная Катону, но он промолчал и лишь кисло улыбнулся.

Катул отреагировал довольно странно:

– Я согласен с этим планом, но при одном условии: мы не будем говорить об этом Метеллу Сципиону.

– Почему? – тупо спросил Катон.

– Потому что я больше не могу выносить эту бесконечную литанию: «Покончить с Цезарем здесь, покончить с Цезарем там», а ничего не получается!

– На этот раз, – уверил Бибул, – мы не можем проиграть. Публия Клодия не будут судить никогда.

– Это значит, что он тоже пострадает. Он – новый квестор, который не получит работы, если не будет жеребьевки, – сказал Гай Пизон.

Война в сенате – судить или не судить Публия Клодия – разразилась после новогоднего фиаско в храме Юпитера Всеблагого Всесильного (значительно лучше отделанного внутри – Катул серьезно воспринял предупреждение Цезаря). Вероятно, потому, что процесс застопорился, решили выбрать новых цензоров. Были возвращены два консерватора в лице Гая Скрибония Куриона и Гая Кассия Лонгина, что обещало тесное сотрудничество цензоров – при условии, что плебейские трибуны оставят их в покое.

Старшим консулом стал Пизон Фруги, усыновленный семейством Пупиев из ветви Кальпурниев. У него была очень сварливая жена. Поэтому он резко возражал против суда над Публием Клодием.

– Культ Bona Dea – вне компетенции сената, – решительно заявил он, – и я ставлю под сомнение законность любых других решений, кроме тех, что уже приняты: коллегия понтификов уже объявила, что Публий Клодий совершил святотатство. Его преступление не отражено в законах. Он не соблазнял весталку, он не пытался вмешиваться в ритуалы какого-нибудь официального римского божества. Ничто не может умалить значения содеянного им, но я – один из тех, кто согласен с женщинами Рима: пусть сама Bona Dea накажет его так, как сочтет нужным, и тогда, когда сочтет нужным.

С этим заявлением был абсолютно не согласен его младший коллега Мессала Нигер.

– Я не успокоюсь, пока Публия Клодия не осудят! – объявил он. – Если нет такого закона на таблицах, тогда я предлагаю сформулировать его! Нечего болтать, что виновного нельзя судить потому лишь, что в наших законах не упомянуто данное преступление! Надо внести в закон такой пункт – специально для Публия Клодия, и я предлагаю сделать это сейчас!

«Только Клодий, – думал Цезарь, – может сидеть на задней скамье с таким видом, словно обсуждаемый вопрос касался всех, кроме него».