Женщины Цезаря

– Мое тело распадается, из меня выходит кровь, и скоро ее не останется совсем. – Силан вздохнул, попытался улыбнуться. – По крайней мере, я смог побыть консулом. В моем доме теперь будет еще одно консульское imago.

Вероятно, долгие годы брака все-таки имели какое-то значение. Хотя предстоящая смерть Силана не была для Сервилии глубоким горем, ее тронули страдания мужа. Она взяла его за руку:

– Ты был отличным консулом, Силан.

– Я тоже так думаю. Год выдался непростой, но я пережил его. – Силан сжал теплые сухие пальцы жены. – Я только тебя не смог пережить, Сервилия.

– Ты был болен еще до нашей свадьбы.

Он замолчал. Его невероятно длинные светлые ресницы, как веера, лежали на ввалившихся щеках. «Как он красив! – подумала его жена. – И как он мне понравился, когда я впервые увидела его! Я буду вдовой уже во второй раз».

– Брут дома? – спросил он через некоторое время, поднимая усталые веки. – Я бы хотел поговорить с ним.

И когда Брут вошел, Силан взглянул поверх его грустного лица на Сервилию:

– Выйди, дорогая, сходи за девочками и подожди. Брут позовет тебя.

Как ей не нравилось, когда ее просили выйти! Но она подчинилась. Силан сначала удостоверился в том, что она ушла, потом повернул голову и посмотрел на сына своей жены:

– Сядь на мою кровать, Брут.

Брут повиновался, его черные глаза в мерцающем свете лампы блестели от слез.

– Ты плачешь обо мне? – спросил Силан.

– Да.

– Ты плачь о себе, сынок. Когда я умру, ладить с ней будет еще труднее.

– Вряд ли это возможно, отец, – сказал Брут, подавляя рыдания.

– Она выйдет замуж за Цезаря.

– О да.

– Может быть, это окажется хорошо для нее. Более сильного человека я не встречал.

– Тогда между ними начнется война, – сказал Брут.

– А Юлия? Как вы оба будете жить, если они поженятся?

– Как и сейчас. Мы справимся.

Силан потянул на себя простыни. Казалось, он исчезает на глазах.

– Брут, мое время пришло! – воскликнул он. – Мне так много надо было сказать тебе, но я все откладывал и откладывал, пока не стало слишком поздно. Вот и вся история моей жизни!

Плача, Брут побежал за матерью и сестрами. Силан еще смог улыбнуться им, а потом закрыл глаза и умер."

"Похороны, хотя и не за счет государства, получились пышными. Они прошли не без щекотливого нюанса: любовник вдовы председательствовал на похоронах ее мужа и произнес замечательное надгробное слово с ростры. Он говорил так, словно никогда в жизни не встречался с вдовой, а вот ее мужа, напротив, знал очень хорошо.

– Кто позволил Цезарю выступить с речью на похоронах? – спросил Цицерон Катула.

– А как ты думаешь, кто?

– Здесь – не то место, где Сервилия может распоряжаться.

– А разве Сервилия знает свое место?

– Жаль, что у Силана не было сыновей.

– Скорее, это его удача.