Женщины Цезаря

– Да, Марк, определенный вред причинен, – сказал Аттик миролюбиво, – и есть шанс, что ты был прав, поступив так до выборов. Я думаю, что твой источник информации ненадежен, поскольку немного знаком с этой дамой. Но с другой стороны, готов поспорить, что ее экономические познания уместятся на головке булавки. Выдернуть из воздуха фразу вроде всеобщего аннулирования долгов? Невозможно! Нет, я считаю, что ты имел основания так поступить.

– Что бы ни случилось, – воскликнул Цицерон, вдруг осознав, что обоим его собеседникам слишком многое известно о Фульвии Нобилиор, – никогда никому не упоминайте ее имени. Даже не намекайте, что у меня есть шпион в лагере Катилины! Я хочу и дальше использовать ее.

Даже Квинт увидел смысл в этой просьбе, и все согласились не заговаривать о Фульвии Нобилиор. Аттик, человек здравомыслящий, вообще считал необходимым постоянно следить за тем, что делается вокруг Катилины.

– Может статься, что сам Катилина и не имеет к этому отношения, – сказал наконец Аттик, – но определенно его окружение заслуживает нашего внимания. Со времен Италийской войны Этрурия и Самний находятся в постоянном волнении, и падение Гая Мария только обострило ситуацию. Не говоря уже о мерах Суллы.

В секстилии Квинт Цицерон проводил женщин обоих семейств вместе с их отпрысками на побережье, а Марк Цицерон остался в Риме следить за развитием ситуации. Семейство Курия не имело средств для отдыха в Кумах или Мизене, так что Фульвия Нобилиор вынуждена была переносить летнюю жару в Риме. Для Цицерона это тоже оказалось тяжело, но ради важной цели стоило пострадать.

Миновали сентябрьские календы. По традиции первого сентября следовало созвать заседание сената, что и было сделано. После этого большинство сенаторов возвратились к морю, поскольку календарь настолько обогнал сезоны, что самая жаркая пора была еще впереди. Цезарь оставался в городе. Остались и Нигидий Фигул, и Варрон – по одной и той же причине. Новый великий понтифик объявил о находке «Каменных анналов» и «Хроник царей». После созыва коллегии жрецов в последний день секстилия, чтобы информировать их и дать им возможность осмотреть таблицы и манускрипт, он выступил на собрании сената первого сентября, где показал отцам-сенаторам свои находки. Большинство зевали (в том числе и некоторые жрецы), но Цицерон, Варрон и Нигидий Фигул посчитали это интересным и провели первую половину сентября, знакомясь с древними документами."

"Все еще не привыкший к простору и роскоши своего нового дома, Цезарь устроил обед в иды этого месяца (тринадцатого сентября), пригласив Нигидия Фигула, Варрона, Цицерона и еще двоих, с кем он служил в качестве младшего военного трибуна под стенами Митилены, – Филиппа-младшего и Гая Октавия.