Женщины Цезаря

– Да, но из этих двух документов мы теперь имеем абсолютно ясную картину процедуры суда за perduellio, и это само по себе уже поразительно, – сказал Нигидий Фигул, – учитывая maiestas.

– Maiestas – это изобретение Сатурнина, – сказал Цезарь.

– Он изобрел maiestas только потому, что никого нельзя было обвинить в измене в прежнем смысле, – быстро заметил Цицерон.

– Жаль, что Сатурнин не знал о существовании твоих находок, Цезарь, – мечтательно произнес Варрон. – Двое судей без присяжных – и совсем другой результат судебного процесса!

– Чушь! – воскликнул Цицерон, выпрямляясь на ложе. – Ни сенат, ни комиции не разрешат слушания в уголовном суде без присяжных!

– Но самое интересное, – добавил Нигидий Фигул, – что сегодня живы лишь четверо потомственных судей. Ты, Цезарь, твой кузен Луций Цезарь, Фабий Санга и Катилина, как ни странно! Все другие патрицианские семьи не принимали участия в суде, когда Горация судили за убийство своей сестры.

Филипп и Октавий явно скучали, поэтому Цезарь снова попытался сменить тему.

– Когда ожидаете прибавления? – спросил он Октавия.

– Через неделю.

– Это будет мальчик или девочка?

– Мы думаем, на этот раз мальчик. Третья девочка от двух жен – это было бы жестоким разочарованием, – вздохнул Октавий.

– Я помню, что перед рождением Туллии я был уверен, что появится мальчик, – усмехнулся Цицерон. – И Теренция тоже не сомневалась. А оказалось, что сына нам суждено было ждать целых четырнадцать лет.

– Не слишком ли велик перерыв между попытками, Цицерон? – спросил Филипп.

На это Цицерон ничего не ответил, только покраснел. Как большинство амбициозных «новых людей», взбиравшихся по социальной лестнице, он был обычно не в меру стыдлив, хотя иногда ему в голову помимо воли приходили потрясающие остроты. Надменные аристократы могли позволить себе соленое словцо. Цицерон – нет."

"– Жена смотрителя курии говорит, что будет мальчик, – сказал Октавий. – Она привязала обручальное кольцо Атии к нитке и держала его перед животом. Оно быстро вращалось слева направо. Верный знак, сказала она.

– Ну, будем надеяться, что она права, – сказал Цезарь. – Моя старшая сестра рожала мальчиков, но в семье рождаются и девочки.

– Интересно, – спросил Варрон, – сколько людей фактически судили за perduellio во времена Тулла Гостилия?

Цезарь подавил вздох. Приглашать на обед троих ученых и двоих эпикурейцев – глупо. К счастью, вино оказалось великолепным, как великолепны были и повара Государственного дома.

Новости из Этрурии пришли через несколько дней после обеда у великого понтифика. О них сообщила Фульвия Нобилиор.