Цена твоей любви

Демидов медленно заходит в палату, позади охрана, у него единственного на плечи накинут белый халат, останавливается у ног Матвея, рассматривая своего зятя.

После его приветствия и слов становится не по себе, словно он все о нас знает. Вполне вероятно, и от этого страшно. Те цветы и записка – почти намек и обещание большего.

– Что случилось? Авария?– обращается ко мне, понимая, что его дочь здесь бесполезное существо.Очень опасный и странный мужчина.

– Да, Матвей не справился с управлением, выехали на закрытый участок дороги. А там ремонт и бетонные ограждения.

– Жаров не мог не справиться с управлением.

Настораживаюсь, смотрю на Савелия Макаровича, он тоже думает, в палате тихо, все боятся и уважают этого человека, но больше боятся, это чувствуется.

– Ты в порядке?

– Да.

– Хорошо.

– Папа, она так и не сказала, что делала с ним в машине.

– Дина, закрой рот.

– Но, папа,– девушка топает ножкой, я качаю головой, Демидов поджимает губы.

– Где ты сама вообще была в это время?

– Дома я ждала его, чтоб серьезно поговорить, звонила, он не отвечал, я,  вообще-то….

Но девушка не успевает договорить.

Приборы начинают пищать сильнее, я пугаюсь, смотрю на Матвея, тот не шевелится, но датчики мигают цифрами.

– Все вышли из палаты! Быстро! Аня, готовь укол.

33

– И долго он будет в таком состоянии?"

"– Час, два, сутки, не могу спрогнозировать с точностью до минуты. Но показания хорошие, я еще раз говорю, внутреннего кровотечения нет. сотрясение, ушибы мягких тканей. Как пациент проснется, будет известно что-то больше.

– Понятно.

Слышу голоса, это Демидов, как всегда, чем-то недоволен, отчитывает, видимо, моего доктора. Ему надо все быстро и сразу, чтобы я встал, нет, побежал и начал решать его охуительные проблемы.

– Оставьте нас.

Даже здесь командует, шорох, шаги, тихо закрылась дверь. Легко шевелю ногами, потом руками, чтобы проверить, чувствую ли я их. Все нормально, но левая сторона болит ужасно, плечо и бедро. Словно меня со всего маха шибанули о бетонную стену, да так оно и было практически.

– Папа, что теперь будет?

Это Диана. Хочу слышать совсем другой голос, я чувствовал, что Регина со мной, рядом, ее запах перебивал даже больничный, пропитанный лекарствами воздух.

Главное, чтобы с ней все было хорошо, остальное неважно.

– Что эта рыжая сучка делала у него в машине?

– С каких пор тебя волнует только это? Последнее время, я заметил, у тебя совсем другие интересы.

– О чем ты? Я не понимаю.

– Ну не понимай дальше. Черт, как все не вовремя.

Тишина, лишь шаги, не спешу показывать, что пришел в себя. Интересно послушать, что будет дальше.

– Пап, все так серьезно?

– Серьезней не бывает, все очень плохо, очень. Налей воды.