Цена твоего прощения

Что я смогу противопоставить да просто любому пьяному мужчине, и уж тем более, толпе отморозков? Я не умею быстро бегать, не владею навыками борьбы. Так научилась немножко сопротивляться на уровне банальной драки. Но максимум, я смогу выиграть пару минут времени и ещё больше разозлю нападающего. Что я смогу сделать за несколько минут?

Ответ, пусть и отдававший безнадежностью, пришел сразу. У меня с раннего детства была полная непереносимость достаточно распространенного лекарства. Четвертинки ""Диргидрола"" хватало, чтобы у меня почти моментально поднялась температура под сорок, начались судороги и то самое удушье. Утром, встречать Оксану на вокзал, я шла, ощущая обернутые салфеткой и спрятанные в бюстгальтер две таблетки ""Диргидрола""."

"С тех пор прошло уже почти три года, но я могу забыть флешки, зарядку от телефона, зонтик, всё что угодно, но не мой ""последний шанс"".

Взяв с собой на вечер ещё пару кусочков понравившегося десерта, и оставив девчонке чаевые, я отправилась домой. Кафе было угловым и имело два входа, и располагалось на первом этаже большого дома, построенного буквой ""п"". Дом этот был очень старым, но ухоженным. Этакий дворянин, которому даже возраст не мешает держать осанку. Когда его строили, места не жалели, поэтому позднее, внутри двора построили детский садик и места ещё осталось на небольшую аллейку и детскую площадку.

- Киррра! - раздался детский крик.

Сын Зарины и Заура в конце лета пошёл в садик. И конечно, заметив меня, подбежал к ограде. Он ещё не всё буквы выговаривал, и ""р"" у него получалась долгая, как рычание. А с учётом, что назвали его Асланом, мы звали его львёнком.

- Привет! Чего хмурый? - присела я на корточки,  ловя неодобрительный взгляд воспитателя.

- Скучно, бегать нельзя, лазить нельзя, дррраться и то нельзя! - возмущался мальчишка. - Вечеррром пррридёшь?

- Конечно, как и всегда! - пообещала я.

- Смотррри, я же жду! - Аслан, считал нас с Оксаной кем-то вроде тётей, и, копируя отца, считал, что в ответе за всю свою семью.

Я действительно ходила два раза в день, утром и вечером, к Зарине домой.

После того, как я окончила универ, а Оксана свой мединститут, встал вопрос, как быть дальше. За пять лет, мы уже так сроднилась, что было непонятно, как мы вообще сможем друг без друга. Оксане предстояло уехать зарабатывать себе имя и квалификацию в один из крупнейших военных госпиталей. Место престижное, жилье, зарплата. Но условия адские. А Ксюха трудностей не боялась.

Я некоторое время ещё попыталась жить в квартире, где прожила всё детство, работала бухгалтером на заводе, где когда-то трудилась бабушка, ездя каждое утро и вечер на работу в соседний городок, и вела своих ипэшников. Но все больше понимала, что только сама строю свое колесо, из которого не смогу выбраться.