Любовные утехи русских цариц

Может, поэтому царицы так часто духами себя опрыскивали и платья меняли. А особенно любила их менять большая модница Елизавета Петровна. По три, четыре раза на дню платья меняла, одно другого краше и дороже, а было их у нее аж пятнадцать тысяч. А когда во время пожара в Москве сгорело у нее во дворце четыре тысячи платьев, то она живо засадила за работу огромную армию мастериц, и те ей в короткое время еще больше прежнего нашили. Чего от скуки не наделаешь!

За обед наша скучающая царица садится одна, с царем-батюшкой — не принято. Вот разве к ужину придет, да и то не всегда. Живет царь и обедает на своей половине, от покоев царицы тщательно изолированной. У нее своя половина дворца, у него своя. И не полагалось ей в покои мужа, батюшки государя, даже ненароком заглядывать, поскольку казус может вполне произойти, как с супругой Евдокией Лукьяновой, женой царя Михаила Федоровича, когда она, любовной горячкой одержимая, шмыгнула было в мужнину опочивальню, да послов иностранных на пути повстречала, и тех потом строго допрашивали: „С коим умыслом произошла эта встреча?“ Поди доказывай, что никакого любовного намерения по отношению к русской царице послы не имели. „Знай сверчок свой шесток“, — наверно, по отношению к царицам говорится в пословице. Самой ей в мужнину опочивальню хаживать не полагалось. Сиди и жди своего „звездного часа“, когда муж соизволит о тебе вспомнить и своим приходом осчастливить."

"Это сегодня женский пол так „разбасурманился“, что всякую власть у мужиков в постели отнял. Напирают со своей неуемной сексуальной революцией, и все. И все в сторону наслаждений, наслаждений: какие-то там эрогенные места заставляют мужиков на своем теле выискивать, какие-то там брошюры о продлении оргазма почитывают. Не стесняясь, заходят в такие магазины, где половые органы, словно яблоки, на полке выложены, и мази для возбуждения требуют. В вибраторах там разных ковыряются так бесстыдно, словно за хорошей мясорубкой в магазин пришли. Нет, раньше таких безобразий женщина не знала, как не знала и того, что секс — это наслаждение. Ее задача была одна — детей плодить. И это всегда было абсолютной и священной целью любой женщины. Никаких удовольствий в постели — коротко и ясно. Недаром когда изнасилованная в Варфоломеевскую ночь дама-гугенотка, боясь божьего гнева, спросила своего духовника, грех ли она совершила, тот на полном серьезе ответил: „Если тебе, дочь моя, приятно было, это большой грех, если чувствовала отвращение — это не грех“[26].