Любовные утехи русских цариц

Рискуя навлечь ваше неудовольствие, дорогой читатель, а может, даже заклеймение графоманством у какого строгого академика, повторим еще раз уж больно полюбившуюся нам пословицу, так точно применимую к ложу Екатерины, что свято место пусто не бывает. Не успел еще Григорий Орлов на борьбу с чумой в степи выехать, а у Екатерины появляется новый фаворит, некто Васильчиков. Со всей определенностью можно сказать, что он заполнял промежутки, когда Орлов или другие фавориты отсутствовали. Это был их постоянный заместитель. Недаром, когда он получит уже окончательную отставку, то, трезво оценив события, без тени горечи скажет: «Я был содержанкой». Этот заурядный и красивый юноша по какому-то глупому недоразумению природы родился не девочкой. Кроткий, простой, не тщеславный, не интересующийся государственными делами, в свободное от работы на альковном поле время занимался… дамским вышиванием. И в этом искусстве, надо вам сказать, дорогой читатель, Васильчиков большого искусства достиг. Не с одной хорошей вышивальщицей мог бы состязаться. Недаром Екатерина Великая подарила ему ко дню рождения великолепные пяльцы. И проявляя большое прилежание к такой усидчивой и даже, прямо скажем, нудной работе, он, конечно, и в мыслях не помышлял, чтобы в кровать к самой императрице забраться. Где уж там воробышку с мокрыми крылышками с орлицей равняться! Да он умер бы от робости, если бы хоть на минуту предполагал, что займет на пару месяцев достойное место в ложе императрицы. Наш великий сатирик Зощенко совершенно перепутал героев, когда описывал в своем замечательном памфлете муки молодого, двадцатилетнего Платона Зубова с шестидесяти пятилетней императрицей в одной постели. Его адресатом должен был быть скромный Васильчиков, а не тщеславный гордец Зубов. Привел Васильчикова к императрице граф Никита Панин, воспитатель ее сына Павла. Панину надоели вечные скандалы и притязания буйного Григория Орлова. Вот и подыскали достойную замену: тише воды, ниже травы. И чем это он царице так понравился, если ничего особенного ни в его уме, ни в телосложении не было: белые рейтузы однозначно об этом свидетельствовали. А вот понравился, и точка! И Екатерина, еще и не разглядев-то его толком, уже посылает ему в подарок дорогую золотую, с инкрустациями из драгоценных камней табакерку с такой вот знаменательной надписью: «За то, что сумел сохранить такой порядок среди своего эскадрона».