Любовные утехи русских цариц

Не прошло и девяноста лет, как в самом отсталом в сексуальном развитии государстве, каким считался социалистический СССР, где сексуальная проблема являлась запретной, теперь по телевидению ведется программа о достоинствах орального секса как о высшей степени сексуального наслаждения. Программа называется «Про это» и преподносится таким образом, что люди, занимающиеся традиционным сексом, должны чувствовать себя неполноценными.

Сексопатолог Эллис Гевлок, исследующий половой вопрос в обществе, так пишет: «Развратника неминуемо ждет полное нравственное падение, он доходит в своем стремлении до самых последних половых извращении»[189].

Но, собственно, что такое «половое извращение»? Кто определяет критерии дозволенного и недозволенного? И тут мы, дорогой читатель, в полном недоумении: оказывается, нет такого критерия. «Один любит арбуз, другой свиной хрящик». То, что у европейцев слыло за утонченный разврат, у первобытных племен в силу их животного инстинкта считается самым естественным и самым натуральным. Теория относительности и здесь дает о себе знать.

Итак, в Австралии молодые мальчики и едва сложившиеся девочки еще в XIX веке, начиная с десяти лет, сожительствовали совершенно свободно. Самому акту полового сближения здесь не придается никакого дурного значения. Нередко родители совокуплялись с детьми, а девушки обязаны были ночевать с гостями, принятыми племенем.

У северных народов до сих пор существует обычай в знак особого благоволения к гостю уступать ему на ночь свою жену. Почти с детского возраста полинезийские девушки ведут себя, по понятиям европейца, с необузданной распущенностью: они постоянно отдаются или продаются с согласия своих родителей. А когда воспетый Высоцким съеденный туземцами мореплаватель Кук прибыл на один из африканских островов, он был поражен видом местных мужчин, наперебой предлагающих мореплавателям своих жен, сестер и дочерей. В то время как европейцы сурово наказывают новобрачную, если она оказалась недевственницей.

Словом, все относительно! И дай нам волю, мы бы этому Эйнштейну не одну, а тысячу наград Нобеля предоставили только за одно гениальное утверждение, что ВСЕ В МИРЕ ОТНОСИТЕЛЬНО.

Не будем, таким образом, слишком строги к Екатерине Великой, а постараемся без эмоций, спокойно разобраться с ее любовниками."

"Самым сложным и обременительным для Екатерины II был ее фаворит Григорий Орлов. Он был вторым сыном из оставшихся пятерых (четверо сыновей Умерли в раннем возрасте). Его отец, тоже Григорий, женился в 53 года на шестнадцатилетней девице Зиновьевой. Все сыновья жили в полном согласии и любили друг друга. С Григорием Орловым царицу, тогда еще бывшую великой княгиней, свел случай.