Любовные утехи русских цариц

Ох, если бы ее примеру последовала последняя русская императрица Александра Федоровна, возмущающая и возбуждающая всеобщую ненависть своих подданных не только пристрастием к Григорию Распутину, но также своей холодностью и надменностью.

Все мы, простые смертные, любим вежливость, и не нужна нам так привитая в русском народе «правда-матка», которой до сих пор кичатся как национальным достоянием. Правда, одной вежливостью ход истории изменить трудно, явный тому пример — Николай II, мягкий, воспитанный и вежливый, корректный, которого по иронии судьбы почему-то назвали «кровавым». Он был настолько деликатен и изумительно воспитан, что никогда неугодному министру не сообщал об отставке лично. Наоборот, в день отставки обласкает министра, обедом накормит, комплиментов наговорит, и, только прилетев, как на крыльях, домой, министр узнает от посланца, что его с министерского поста, мягко говоря, вытурили, а на зеркальном столике лежит царский приказ об отставке.

Но вернемся к Екатерине. Чем отвратительнее, пьянее, разнузданнее становился ее муж Петр III, тем покорнее, вежливее, доброжелательнее становилась Екатерина. А Петр III, как только у него родился от Екатерины сын Павел, свою супружескую трудную миссию посчитал законченной и в спальню к жене, даже чтобы ее там в бок толкнуть, вообще перестал заглядывать, поместив рядом со своими апартаментами не очень приятную и непривлекательную женщину Елизавету Воронцову, которая была и толста, и ряба, и груба, как сапожник, и, как он, матом ругалась, и еще под горячую руку бивала Петра. А он ничего, не протестовал, только еще больше в Воронцову влюблялся, и даже ее отвратительный запах изо рта как амбре воспринимал и, что было неслыханно в истории России, на ее толстую шею орден Екатерины нацепил.

Во всяком случае, это никак не мог сделать (в смысле полюбить) английский король Георг IV, когда ему доставили, скажем мягко, грязноватую Каролину Брауншвейгскую с гнилыми зубами. Он, ринувшись для объятий и поцелуев в первом порыве, тут же отпрянул от своей невесты, ибо его испугал отвратительный запах из ее рта. И всю брачную ночь в стельку пьяный на кресле просидел, не решаясь утешить заливающуюся слезами молодую жену.

Но нам так и хочется воскликнуть словами итальянского ученого П. Мантечацца: «Как можно полюбить женщину, у которой воняет изо рта»[171]. «Ведь это примерно то же самое, что пепельницу целовать», — перефразируя Чехова, добавим."

"Историк Ф. Яворский о Воронцовой определенно выразился: «Елизавета Воронцова положительно колола глаза своим уродством и безобразием, все лицо ее было исковеркано оспинками, толстая и малого роста, лишена ума и вообще всяких духовных качеств»[172].