Любовные утехи русских цариц

Вальтер Скотт верил в особую, таинственную мощь слова «абракадабра». Пушкин верил в приметы: заяц, перебежавший ему дорогу, заставил его повернуть обратно в село Михайловское и не ездить в Петербург, где подготавливался бунт декабристов. Николай II перед принятием какого-либо решения подбрасывал монету, загадывая на «орла» или «решку».

Павел I верил в сны и предзнаменования, и в них же верили все без исключения наши царицы.

Разгадка снов — исключительно сложное занятие, вроде запутанного кроссворда со всеми многообразными нюансами, вариантами и бытовыми подробностями. Вы когда-нибудь, дорогой читатель, сонник читали? Ни черта в нем не разберешься, напрасное занятие. Например, если снятся овощи, то вроде это хорошо, но не дай бог финики. Финики — плохо, к болезни.

Для разгадывания снов Анны Иоанновны приглашались специальные люди. Прямо академики! Столько этим неграмотным и не умеющим писать «ученым» надо было знать и запомнить! Уму непостижимо! Вот, скажем, снится Анне Иоанновне колодец, река, птица, посуда. «Это хорошо, — скажет разгадывательница и тут же спросит: — А посуда без мяса?» Ибо если с мясом — то это плохо. Белый конь снится или гнедой какой — это хорошо, но разгадывательница не унимается и осведомляется, не мчался ли он галопом, ибо если не спокойно стоял, а куда-то мчался, не дай бог, — это плохо, жди несчастья. Зверюшки разные снятся — это хорошо, но не дай вам бог увидеть обезьяну, ежа или дикого слона. День будет неудачный и настроение царицы тоже не ахти. Словом, не для нашего разума эта сложная наука.

Верила ли Анна Иоанновна в колдунов? Риторический вопрос! А почему, собственно, ей не верить, если она впитала в себя русский фольклор и ничто из его атрибутов не было ей чуждо? Так вот, Анна Иоанновна хорошо знала, что колдуны водятся в огромном количестве по городам и весям и там растворяются в общей массе, подстраиваясь под нормального человека, так что распознать колдуна трудно. Но все же есть некоторые отличительные признаки. «У колдуна всегда мутный взгляд, свинцово-серое лицо, сросшиеся брови, злая улыбка, медленный с расстановкой голос и взгляд исподлобья. Говорит он мало, но голос его хрипл и неприятен. Всегда любит выпить, что-то там ворчать и шептать». Но если, дорогой читатель, вам этот образ напоминает знакомого алкаша из соседнего подъезда — мы тут ни при чем. Так видит колдуна русского знахарская книга XVIII века."

"Наши, русские колдуны, оказывается, куда более гуманны, чем, например, французские. Те фигурки из воска делали, шпильками кололи, и человек в муках умирал. У нас до смерти людей колдуны не доводят. Не изуверствуют. Так, попугают маленько: ну, сыпь у человека появляется, судороги там, опухоли и грыжа.