Любовные утехи русских цариц

Сначала притворялись ссорящимися, приступали к брани, и чем отборнее и грязнее была эта брань, тем сильнее веселилась царица. Потом начинали кусаться, щипали друг друга до крови и синяков, царапались и таскали за волосы. Придворные во главе с царицей хохотали вовсю. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», — образованные аристократы вынуждены были угождать низменным вкусам Анны Иоанновны. И если «угождение» было хорошее, порядочное богатство мог накопить шут при дворе. Так, главный шут Анны Иоанновны Педрилло, итальянец по происхождению, увез на родину гонорар за свои кривлянья в виде постоянной ренты, обеспечивающей его и семейство достатком на всю оставшуюся жизнь. Так же щедро был награжден шут Балакирев, которого особенно часто порола царица. Розги, погулявшие по его спине, очень даже ему окупились.

А достоинство, а гордость, а попранное чувство самоуважения, скажете вы, дорогой читатель! Что там! «Не до жиру, быть бы живу» — как же часто мы свою гордость прячем в карман во имя удовлетворения власть имущих!..

«Хлеба и зрелищ» требовал народ во все эпохи. «Хлеб» в первобытном обществе добывался охотой. Зрелища они устраивали себе сами. Собственно, афоризм «хлеба и зрелищ» никогда не только не исчезал со страниц мировой истории, но приобретал и приобретает все большую значимость до сегодняшнего дня.

Институт шутов никогда не исчезал и не исчезнет, как, например, еда, ибо это необходимо человеку.

Конечно, эволюция наложила свой отпечаток, и в настоящее время это уже не те шуты, разукрашенные и размалеванные, с перьями в носу исполнявшие мимические танцы, высоко подпрыгивая и подражая движениям животных. Животные всегда играли действенную роль в мимических танцах шутов: там, где преобладали птицы, их движения напоминали толчкообразные прыжки птиц, там, где в изобилии были кенгуру, например, шуты импровизировали неуклюжие прыжки этих сумчатых, где лошади — шуты высоко загибали головы, носились галопом, ржали и испускали громкие крики.

Шуты — это те же клоуны, выступающие в строго отведенных местах — на аренах цирка — и сохранившие яркий грим примитивного прошлого.

Сегодняшние шуты — это элегантные джентльмены с черными кожаными дипломатами и сотовыми телефонами, не имеющие своего собственного мнения и с ретивой почтительностью заглядывающие в рот власть имущему, ловящие каждое его слово и глубоко прячущие собственное мнение. Если раньше трибуной шута был монарший двор, сегодняшний шут выступает на куда более широкой арене. К его услугам живые «медиумы» и мертвая, но очень действенная техника.

Придворный шут во времена королей и царей нередко выступал арбитром в делах нравственности, ибо только ему было дано право шутить над королем, царем или свитой.