Любовные утехи русских цариц

Так, пятая жена его Катерина Говард, заключенная за измену в Тауэр и приговоренная к отсечению головы, вежливо просила, чтобы, перед тем как ей свою головку на плахе сложить, принесли эту самую плаху в тюремную камеру. Ну, тюремщики притащили тот самый пень, на котором шесть лет тому назад Анна Болейн голову сложила. И Катерина Говард в промежутках между слезами и молениями Богу на этом пне репетировала, как бы ей сподручнее на плаху лечь, не слишком утруждая палача. Как видите, дорогой читатель, тоже мужество немалое проявила, но почему-то историки, расписывая о демоническом ли, истеричном ли смехе Анны Болейн на плахе, забывают о героизме Катерины Говард, прилежной ученицей репетирующей отрубление собственной головки.

А Кассий, который зверски убил мечом Калигулу, сам перед казнью вот так мирно беседовал с палачом: „Браток, есть ли у тебя навык в этом деле?“ На что новоиспеченный палач, раньше рубивший головы только коровам, застенчиво и скромно отвечал: „Не очень. Раньше я работал мясником“. Кассий продолжал беседу: „Тогда у меня к тебе сердечная просьба. Возьми мой меч, он остро наточен, я им самого Калигулу убил. Отруби мне им голову“. Палач обещал исполнить просьбу осужденного и так здорово постарался, что голова Кассия с одного маху упала к его ногам. А жена Калигулы, подставляя свою шею палачам, говорила: „Только не промахнись, режь точно“.

Дорогой наш читатель, мы вполне понимаем опасения осужденных на отрубление головы жертв. Ну кому охота недорезанной курицей еще несколько минут мучиться? И совершенно прав был мудрейший из римских императоров и самый отвратительный внешне Клавдий Тиберий, обещая своим врагам в количестве 220 человек (они были уличены в заговоре против него), что смерть их будет мгновенна, ибо палачи хорошо обучены. Вот это гуманность и профессионализм! Ничего не скажешь!"

"Но и отрубленным головам покою не давали. Голову великого оратора и философа, но очень несчастного человека Цицерона, которую партач-палач рубил три раза, торжественно поставили на стол, и жена Марка Антония проткнула язык булавкой, говоря: „Вот пусть он теперь заговорит“. Марк Антоний взял голову и правую руку Цицерона и прибил ее на свою кафедру, с которой публично выступал, не для того, конечно, чтобы красноречие великого философа перенять, а чтобы все отныне поняли никчемность жизни тех людей, которые слишком пользуются своей властью.

А золотоволосая красавица Поппея, вторая жена Нерона, решив избавиться от его первой жены Октавии, приказала сначала открыть ей вены, посадить в горячую ванну, а когда та умерла, принесли Поппее мертвую голову. Она положила ее себе на колени, вынула из своих прекрасных волос золотые шпильки, силой открыла замкнутые веки и уколола ими мертвые глаза.