Любовные утехи русских цариц

И когда голые, в бледносинем свете луны, этой вечной спутницы преступной любви, отдыхали они, истомленные чрезмерными наслаждениями, то любили из зарешеченного окошка своей башни поглядывать на казни, совершаемые напротив их замка королем и мужьями, живьем сжигавшими непослушных религиозных фанатиков ордена Тамплиеров. Причем Маргарита Бургундская восклицала: «Ах, как изумительна любовь при свете костров, где горят живые кости». Но, как говорится в пословице, «не рой яму другому, сам в нее попадешь». Попались наши голубушки вместе со своими любовниками на месте преступления. Разъяренный свекор, который от гнева немного от своей красоты потерял, живо обрил невесткам волосы «догола», да еще с красными пятнами от тупой бритвы, а любовников повел на публичные муки и казнь, заставив прелюбодейных жен смотреть на сие зрелище.

Палачи получили строгое предписание, в какой очередности должны были совершаться пытки, на которые прибыла толпа народу, падкая не столько на хлеб, сколько на зрелища. И вот на той же самой площади, на которой сжигали еретиков, палачи раздели донага любовников и привязали их к колесу. Палачи подняли палицы — надо было осужденным переломать кости ног и предплечий. Пол-оборота колеса, удар палицей, и кости захрустели, как ветки дерева в сильную бурю. Отложили этот инструмент и взяли другой: железные крюки. Ими будут живьем сдирать кожу. Брызнула кровь прямо на красные одежды палачей. Вытерли. Лохмотьями висела кожа. Палачи отложили железные крюки. Взяли третий инструмент: длинные, острые, как у мясников, ножи. Бедные палачи всю ночь, наверное, заучивали, в какой очередности, согласно предписанию суда и короля, пытки производить. Блеснули в ярком солнце клинки ножей — и половые органы любовников были отрезаны. Палачи демонстрировали, явно красуясь, свое искусство. В толпе слышны были крики женщин: «Смотри, муженек, и забудь про измену, а то и с тобой такое будет». И вот теперь с чистой совестью палачи могли отрубить осужденным головы. Взят четвертый инструмент, на этот раз хорошо отточенный топор. Взмах топора — и то, что еще осталось от тела, повисло на колу. Сейчас эти обезглавленные трупы увезет черная повозка, а головы будут еще долго болтаться на колу в предостережение подобных прелюбодеяний. Палачи же, хорошие профессионалы, вымоют топоры, поделят между собой все добро осужденных, включая наполненные золотом кошельки, подаренные любовницами, и с чувством хорошо выполненного долга возвратятся к домашнему очагу.

Нередко участники наказаний не выдерживали вида мук истязуемых. Один шведский офицер присутствовал при четвертовании преступника, которому сначала отрубили одну руку, потом одну ногу и принялись за другую руку.