Любовные утехи русских цариц

Но эффект был еще поразительнее, когда тот же страдалец, заметив, что он замарал колесо каплями крови, со страшным усилием вытащил изувеченную руку и бережно обтер колесо. Толпа с любопытством смотрела на страшную сцену»[71].

Однажды один преступник вытерпел такую вот пытку: сняли с него рубашку, завязали руки назад, подле кисти обвязали веревкой, обшитой войлоком. Ноги связали ремнем, и палач ступил на тот ремень своей ногой, и преступника подняли вверх, и руки его вышли из суставов. Сзади палач начал бить его по спине кнутом. И как только он ударял, то от спины отдирались клочья мяса, будто ремень был вырезан ножом. За час дали несчастному двадцать ударов. Потом его раны посыпали солью. Взяв под руки, палачи повели его в камеру. Навстречу вели другого осужденного. Встретив нашего измученного истязуемого, тот спрашивает: «А какова баня?» — «Ничего, хороша, — отвечал наш. — Для тебя еще остались веники»[72]. Несломленный дух! Но этого недостаточно, ибо во всех этих поступках выступает какое-то снисхождение, уважение даже к нечеловеческому закону. И это в крови русского народа. Повешенный за ребра на крюке человек ночью сорвал этот крюк с себя, весь окровавленный, с висящими клочьями кожи, уполз в кусты. Его утром нашли и уже с большим старанием повесили на том же крюке. Он не протестовал — он считал, что это справедливо. Осужденного на электрический стул в Америке при неудачной попытке исполнить наказание освобождают. Здесь больше гуманности — в России закон неумолим."

"Конечно, все эти страшные пытки не Россией были придуманы. Вся Европа, самые передовые страны вплоть до середины или конца XVIII века жизни себе не представляли без самых изощренных пыток. Пропустим эпоху жесточайшей инквизиции, когда «охота на ведьм» приобрела ужасающие формы массового сожжения людей. Коснемся правления в XIV веке французского короля Филиппа IV, прозванного за свою необыкновенную красоту Филиппом Красивым. Это под его крылышком свершались такие вот леденящие сердца и поднимающие дыбом волосы суды над обвиненными. Особенно постарался этот красивый король в отношении собственной семейки: два его сына, Карл и Филипп, женились на двух княжнах, Бланке и Маргарите Бургундской, девицах столько же красивых, сколько и распутных, которым пресные любовные утехи с законными мужьями изрядно поднадоели и которые в башне замка Несль свили себе уютное любовное гнездышко, предаваясь утонченному разврату с двумя братьями герцогами де Ануй. Они одаривали своих любовников золотыми монетами, а чтобы любовные утехи были более пикантными, «трахались» они, пардон за грубое слово, не мы его придумали, на глазах друг друга.