Бывший папа. Любовь не лечится

- Где в таком случае ее мать? – не сдается Надя, но хватку ослабляет. Разрешает мне взять ребенка, быстро осмотреть и передать взволнованной родственнице.

- Мы научились бегать… Почти, - говорю непринужденно, пока Евгения Климовна усаживает внучку в коляску и фиксирует ремешками. - Первый блин комом, как говорится, но на следующем занятии попробуем обойтись без поцарапанных коленок. Да, Ангела?

Вместо ответа малышка сонно зевает, трет кулачком припухший носик и выглядывает из-за меня на Надю. С любопытством и неподдельным восхищением рассматривает тетю, которая спасла и утешила ее, искренне улыбается. В любой другой ситуации это выглядело бы мило, но здесь и сейчас… Я не хочу, чтобы жена травмировалась еще больше. Хватит с нее потрясений!

- Назар Егорович, помочь? – суетится подбежавшая медсестра.

- Будьте добры, проводите пациентов к воротам, - киваю на женщину с коляской. – До свидания, Евгения Климовна. О времени следующего приема я вам сообщу дополнительно.

- Спасибо, всего доброго, - покосившись на Надю, она разворачивает коляску и довольно быстро толкает ее к воротам.

Не спешу выдыхать. Рано. Впереди самое сложное: убедить жену, что Ангелина – всего лишь моя пациентка. Девочка, воскресившая в ней пагубные воспоминания о потерянной дочке.

Ищу Надин взгляд – и будто с разгона бьюсь в бронированное стекло.

Не поверит. Ни единому моему слову не поверит. Как тогда.

- Поднимайся, любимая, - неосознанно слетает с губ, но жена не придает этому никакого значения.

Послушно обвивает руками мою шею, позволяет перенести ее в коляску, пустым взором буравит отдаляющегося ребенка. В свою очередь, Ангелина будто чувствует, что на нее смотрят, оборачивается и свешивается из коляски, искренне и широко улыбаясь Наде.

- Придется вернуться в палату и переодеться. Ты же не поедешь в таком виде к сыну, - специально будоражу ее, напоминая о Назарке. Не реагирует.

Присаживаюсь напротив нее, заботливо стряхиваю пыль с одежды, накрываю ладонями разодранные колени, всматриваюсь в бледное лицо, похожее на гипсовую маску.

- Больно?

Ноль эмоций. Лишь одно короткое, хлесткое слово в ответ:

- Очень."

"Длинные, изогнутые ресницы вздрагивают и опускаются. Апатичный, почти прозрачный взгляд медленно скользит вниз, на меня, целится в лоб, простреливает навылет – и возвращается к аллее.

Пытаюсь подобрать наиболее правильные фразы, чтобы отвлечь Надю, но в голове пустота. Я чувствую, как она закрывается от меня, и не могу этому помешать. Воображаемая дверь захлопывается намертво, когда до нас с запозданием долетает растерянный вскрик Ангелины:

- Ма-а?!

Надя дергается, как током пораженная. Привстает на руках и делает едва уловимое движение правой ногой, той самой, в бедре которой она сегодня почувствовала острый прострел.