Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

– Почему? – негромко спросил наконец Мильонщик.

– Потому что все они, «углы», – псы шелудивые. А я – волк! И вы – волки! Понятно вам?

Мильонщик первый издал боевой «волчарский» клич, и тут же к нему присоединились остальные:

Не выли в общем хоре только Франц и Крыса. Франц – потому что ему уже двадцать восемь, он взрослый человек, хотя тоже считается частью банды (что-то вроде генерал-интенданта, наверное), и издавать всякие нелепые звуки ему не по чину и даже неловко.

Крыса же не выл потому, что, в отличие от прочих, знал Шкета давно, вырос с ним в одном дворе, и история, которую тот только что поведал, была известна ему в несколько дугой интерпретации, более приближенной к действительности. Например, что ни в каком авторитете их вожак тогда не ходил, водку с Земой не пил, а тем самым терпилой, из-за которого его упекли в СИЗО, был собственный Шкета папаша, возвращавшийся домой после получки. Все остальное Крыса представлял себе довольно смутно, поскольку не сидел вместе со Шкетом в 72-й камере. Но догадывался, что в той части повествования тоже имеются кой-какие натяжки… То есть не то чтобы Крыса в открытую подвергал сомнению достоинства Шкета или тем более осуждал его – ни в коем случае! Но энтузиазма в подобные минуты ему иногда не хватало при всем старании. Не вылось, и все тут!

Бомба и Шептун тоже знали Шкета давно, но их не смущали никакие противоречия – одного в силу природной тупости, другого в силу забитости – и среди волков попадаются питающиеся падалью и объедками доходяги. Хотя даже они сильно удивились бы, узнав, как Шкета с позором загоняли под шконку и он лишь чудом избежал участи камерного «петушка»… Что «чудо» сие сотворил не кто иной, как нынешний начальник городского уголовного розыска Филипп Михайлович Коренев по прозвищу Лис, которому Шкет в качестве ответной услуги сдал не только Зему, но и залетного московского киллера по кличке Мячик. И что в сейфе у Лиса с тех пор лежит папка с несколькими подписанными Шкетом бумагами, из которых следует, что гордый вожак волчьей стаи по доброй воле соглашается сотрудничать с правоохранительными органами…

Ох, и взвыли бы «волчары», узнай они об этих бумагах! Совсем другими голосами взвыли бы!

Шкет, правда, надеялся, что никто и никогда не узнает. Никто. Никогда. Он готов был отгрызть собственную руку, как отгрызают себе лапы попавшие в капкан волки – только бы стереть тот позорный след. Проблема лишь в том, что не одна рука – весь он в капкане. Грызи не грызи, все едино…

– Эй, Франц! За мой счет каждому «волчаре» по пятьдесят! – крикнул Шкет.

– А потрахаться за твой счет не угостишь? – осклабился Крыса, поглаживая колено Цифры. И тут же с преувеличенным испугом отскочил в сторону: – Шутка! Шутка! Я только пошутил!

Шкет нахмурился.