Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Этот человек привык повелевать и ломать чужую волю, как другие ломают кусок хлеба за обедом – Шкет это ясно почувствовал. И неожиданно для себя заткнулся.

– Я Антон, – представился гость. – Слыхал?

Шкет напрягся. Это прозвище было на слуху в определенных кругах города. И попадать в поле зрения такого типа ему не хотелось. Даже если за поясом притаился боевой ствол.

– Вчера ты немного расстроил одного моего знакомого. А он обиделся на меня. Как ты считаешь, это правильно? – голос звучал проникновенно и с сочувствием, но Шкета пробил пот. В горле пересохло.

– Ну, пойдем на воздух, там посвежее…

Антон повернулся, вышел на улицу и пошел к стоящей на проезжей части машине. Шкет, как привязанный, шел следом. Но едва он переступил порог, как сбоку на него обрушился сильный удар, от которого в голове помутилось, и он рухнул на колени. Кто-то быстро ощупал его, Шкет почувствовал, как из-за пояса выскальзывает его гордость – «ТТ», не макет, не сработанная под оригинал травматика, а самый настоящий «ТТ», когти и клыки вожака волчьей стаи. В следующий миг ствол пистолета больно воткнулся Шкету в глаз.

– Ну что, щенок, кончить тебя? – послышался другой голос – низкий и страшный. Возможно, от предельной конкретики произносимых слов.

Тяжелый ботинок врезался ему под ребра. Потом с другой стороны.

Шкет почувствовал, как его поднимают за шиворот и куда-то волокут. Он замычал и попробовал было вырваться из цепких рук, но тут же понял: бесполезно!

Они оказались в темноте, в каких-то кустах, причем теперь Шкет стоял на карачках и пытался вдохнуть, но у него ничего не получалось. Под ложечкой расширялась сосущая пустота, вакуум, который нечем было заполнить.

– Это тебе привет от Гарика Речпортовского. А также от Степашки с Мокеем… – сказал страшный голос. Впрочем, здесь все голоса были страшными.

– Смотри, Антон, у него пушка! – сказал Хитрый.

– Ух ты! Братан, оказывается, серьезный…

Антон подошел поближе, присел на корточки.

Главарь «волков» выглядел неважно. Не волк, а щенок, беспородный и жалкий. Антон мог бы убить его прямо сейчас – сломать шею или пинать до тех пор, пока он не захлебнется в собственной блевотине. Это не имело бы для него никаких особых последствий…

Только это уже перебор. Пацан и так вбит в говно по самую макушку. Осталось бросить волчонка в багажник, чтобы Хитрый отвез его Гарику. А тот пусть делает что хочет: ломает ему руку, или ключицу, или ребра. Хотя этот зверюга и вообще урыть может… Но все равно, чтобы он ни сделал, а будет перед Антоном в обязаловке: вся братва знает, что он по беспределу попер на Антона, а Антон оказался ни при чем… Облажался, Гарик, облажался…

Антон пинком опрокинул навзничь хрипящего Шкета, поставил ногу ему на грудь.