Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Все были настолько ошеломлены и деморализованы, что никто даже не оказал сопротивления. Двоих мужиков в дорогих костюмах «волчары» отмудохали скорее для острастки, чтобы другим неповадно было. А еще порезали шины у автомобилей на стоянке (там были очень недешевые модели) и побили стекла – это уже из чистого озорства и избытка энергии. Все прошло на удивление гладко и без последствий. До того они ограничивались разгромами продуктовых ларьков, нападениями на отдельных граждан и небольшие подвыпившие компании и – изредка – угонами авто. В тот раз «волки» провернули настоящее дело и сильно выросли в собственных глазах.

– Я сказал – не светись, и точка! – рявкнул Шкет. – Запомни, дурило: хочешь жив остаться, так сам не будь тупым и кривоугольным! Одно дело, когда ты охотишься, совсем другое – когда на тебя охота идет! Надо мозгами шевелить!

Пьяный Крыса хотел что-то возразить, явно отказываясь внять совету вожака и пошевелить мозгами. Но Мильонщик перебил его, обратившись к Шкету:

– Слушай, а почему ты так «углов» ненавидишь? Ты же сам, вроде, крутился среди них, и даже был в авторитете, ведь так?..

Здесь Мильонщик немного преувеличил, – наверное, из дипломатических соображений. А может, и в самом деле кто-то такие слухи распространял. Возможно, даже сам Шкет.

– Все «углы» – гнилье! – веско изрек Шкет. – Ни идеи, ни чести, одни только понты и рисовки!

– Так ведь говорят, того… – Мильонщик смутился, с одной стороны – не смея перечить вожаку, с другой – желая уточнить его позицию. – Говорят, типа, наоборот: воры по понятиям живут, зорко следят за этим. «Правилки» у них там всякие, смотрящие и все такое… Типа все по справедливости, вор вора в обиду не даст. И песни эти, шансоны ихние… Там тоже обо всем таком поется, я сам слышал…

– Это только песни! В песнях у них все красиво! А на деле – куча говна! – Шкет сверкнул глазами. – Я когда-то тоже наслушался, уши развесил, через это чуть жизнью не поплатился!

У столика уже сгрудилась целая компания – Каленый, Гвоздик, Берц, Лопух, недавно принятый в стаю спортсмен-каратист по кличке Ниндзя и другие. Всем хотелось услышать волнующую быль из жизни вожака. Набегавшийся за вечер Франц устало присел у стойки и закурил. Он все это уже слышал.

– Я был правильным пацаном, – начал рассказ Шкет. – Жил по понятиям, в общак долю отстегивал. И хотя мне 16 всего было, на Богатяновке меня знали и уважали. И был там такой хмырь Зема, из воров, он меня вроде как опекал. Часто говорил мне по пьяни: ты, Шкет, запомни, если и есть на земле люди чести, так это такие, как я и ты. Так что, мол, если у тебя какой напряг возникнет, ты сразу дай мне знать. Я к тебе хоть с того света явлюсь, но в беде не брошу.

Мальчишеские головы кивали в такт словам: все правильно, по-мужски. Так и должно быть.