Мера бытия

Говорила вроде весело, а губы подрагивали, и в глазах застыл немой испуг, как у обиженного ребёнка.

Катя её утешала, а сама всё время думала о Серёже. Как он там? Где?

Несколько раз Катя порывалась тихонько улизнуть из госпиталя и сбегать посмотреть на Варвару Николаевну — весела ли, грустна? Но нянечка в отделении попалась очень бдительная — ей бы в НКВД работать или в военной разведке шпионов разоблачать. Только ногу вынесешь за порог, как тётя Поля из-за угла выскакивает, что горох из дудки:

— Ты куда это собралась, Ясина? Дисциплину нарушать собралась? Сейчас главврачу отрапортую, чтобы тебе пять суток изолятора дали.

Отчаявшись, Катя предприняла неудачную попытку умаслить тётю Полю шоколадной плиткой. Но хитрый манёвр привёл к обратному результату: шоколадку тётя Поля взяла, но следить стала пуще прежнего.

Катя пошла к Серёжиному дому сразу из госпиталя, не заходя в казарму, потому что неизвестность давила с такой силой, что было трудно дышать. Она нарочно заняла очередь на выписку с утра пораньше, чтобы застать Варвару Николаевну спешащей на работу.

Утро выдалось чистым и ясным, как звоночек трамвая, разгоняющий зевак на путях.

Три остановки она проехала на подножке, а потом побежала, петляя через дворы. А вот и Серёжины окна. В них металась тень, значит, Варвара Николаевна ещё дома. Колеблясь между желанием взбежать по лестнице и спросить про Серёжу прямо или трусливо обождать, когда Варвара Николаевна выйдет на улицу, Катя решила спросить.

«И что удивительного? — уговаривала она себя, заходя в подъезд. — Подруга после госпиталя пришла навестить товарища. Боевого, можно сказать друга».

Когда стучала в дверь, сердце из груди переместилось куда-то в уши. А что, если дверь откроет сам Сергей? Что сказать?"

"Едва щёлкнула задвижка, Катя быстрым движением пригладила волосы и приготовила дежурную улыбку. Почему-то вдруг вспомнилась старая колокольня в обрамлении зелёной рощи и бескрайнее поле цветов, рассыпанных по пшенице. Словно взобравшись на колокольню, она перевела дух, но при первом взгляде на лицо Варвары Николаевны поняла, что летит вниз головой.

* * *Варвара Николаевна была аккуратно причёсана и тщательно одета в тёмно-синее платье с маленьким белым воротничком. Глубокое горе выдавало только лицо с совершенно потухшими глазами и судорожно сжатые сухие белые губы.

— Вы ко мне? — Её голос звучал ровно и бесстрастно. — Я вас ждала. Принесли?

Катя удивилась:

— Что принесла?

— Рукопись для перепечатки. Меня вчера предупредили, что пришлют курьера.

Взгляд Варвары Николаевны пробежался по Катиным рукам в поисках папки с бумагой.

— Я не курьер, — сказала Катя, — я Катя. Серёжина знакомая.

— Катя? — Брови Варвары Николаевны вздрогнули, словно она что-то припоминала.