Мера бытия

Посечённые осколками полотнища било ветром, и они с шумом колотились об уцелевшие фонарные столбы, которые давно забыли своё предназначение.

Дождавшись трамвая, Варвара Николаевна протиснулась в вагон, с блаженством опершись на поручень. Недавно пущенный на линию трамвай воспринимался как чудо. Впрочем, таким же чудом были и флаги на улице, и луковица, лежавшая в сумке, и улыбки людей, измученных голодом и холодом, и короткая записочка от Сергея с пожеланием здоровья. Когда всё это было рядом — не ценила, пропускала мимо себя, не замечая. А теперь любая малость драгоценна.

«Не потеряв — не обрящешь», — подумала она, анализируя своё приподнятое настроение, присущее скорее подростку, чем пожилой матроне, полжизни просидевшей за пишущей машинкой.

Около площади Труда трамвай попал под обстрел, но не остановился, а отважно покатил дальше. Вместе со всеми другими пассажирами Варвара Николаевна предусмотрительно присела на корточки, а потом долго не могла подняться, пока какой-то рабочий не подал ей руку. Она с благодарностью оперлась на неё, поднялась на ноги и вдруг заметила, что куда-то подевалась привычная одышка.

До дома она почти протанцевала и совсем не удивилась, когда увидела около арки фигуру Ефима Петровича. Широкоплечий, с седыми висками, он двигался легко и порывисто, как мальчишка.

Наверное, он не любил стоять на месте, потому что прохаживался взад-вперёд и нетерпеливо поглядывал на дорогу. Заметив её, Ефим Петрович сделал под козырёк и шагнул навстречу:

— Оказался в Ленинграде и решил зайти поздравить вас с праздником! Вот, — он сунул руку за отворот шинели и достал оттуда измятый цветок розовой герани.

Поздно вечером Варвара Николаевна села за пишущую машинку и положила руки на клавиши. О чём писать, она не знала, потому что насыщенный день впитал в себя впечатления, которых хватило бы на целый месяц. День-чудо, день-песня, до краёв напоённый весной, хотя бы и суровой.

Немного подумав, она всплеснула пальцами, выбив одну фразу:

«Слава Тебе, Господи, за то, что у меня есть, и трижды слава Тебе за то, чего у меня нет…»

* * *Из ленинградской хроники:

К 1 мая удалось завершить подготовку подводных лодок к летней кампании. Никогда и нигде ещё столь сложный судоремонт не проводился в таких тяжёлых условиях. Это было победой и ленинградских судостроителей, и подводников. Они работали рука об руку.

25 апреля во время артиллерийского обстрела был ранен в лицо актер Государственного ансамбля одноактной оперетты М. Д.Ксендзовский.

По счастью, попали в него не снарядные осколки, а кусочки штукатурки, дерева. Врач, удалявший их, записал в карточку: «42 инородных предмета». Мало кто надеялся, что Ксендзовский сможет выступить в премьере «Сильвы», назначенной на 1 мая.