Мера бытия

Маша задумалась, а потом тряхнула головой:

— Нет, блокадой я бы не смогла. Ведь у них, у немцев, тоже есть дети и старики. — Она сурово свела брови. — Нет, не смогла бы. Это слишком бесчеловечно.

Катя заметила, что за окном квартиры, из которой они вынесли умершего, стоит его жена, прижав к горлу тонкие белые руки. Каково это — смотреть, как уносят прочь твоего любимого? Её словно током пронзила мысль о Сергее, горячей волной хлестнув по сердцу. Вчера она бегала к Серёжиному дому и, спрятавшись в соседнем подъезде, дождалась, когда через двор пройдёт его мама. Варвара Николаевна была не одна, а с немолодым, но симпатичным командиром. На повороте он бережно поддержал её под локоть и улыбнулся в ответ на благодарный взгляд. Если бы с Серёжей произошла беда, то его мама не держалась бы так спокойно и уверенно.

Интересно, кто этот командир?

После мужчины в форме им с Машей пришлось вынести ещё несколько трупов, а потом начался обстрел, и они побежали на улицу загонять людей в бомбоубежище."

"А на следующий день произошло чудо — огромное, как серое небо над Ладожским озером: в Ленинграде ожил трамвай.

С величественной медлительностью он ехал по Невскому проспекту — чистый, вымытый, как новенький. Сияющая от счастья вагоновожатая непрерывно нажимала на сигнал, и вместе с трамваем по улице катился дробный победный звон.

— Трамвай пошёл!

— Трамвай! Смотрите, трамвай!

Со всех сторон к рельсам бежали люди, которые ещё минуту назад не могли сделать и трёх шагов. Они размахивали руками, плакали, обнимались.

Высокая женщина в пальто громко читала молитву, две старушки крестились, мужчина в рабочей одежде, сжав кулаки, поднял руки к небу и взахлёб кричал:

— Трамвай! Видите, фрицы! Победа будет за нами!

— Ура, трамвай! — Вскочив на тумбу, Катя сорвала с себя шапку и стала махать ею над головой, забыв про то, что она на дежурстве и должна следить за порядком.

Трамвай!.. милый, довоенный трамвай. Она была готова броситься на рельсы, расцеловать его борта, к которым сейчас тянулись сотни рук, чтобы прикоснуться, погладить, приласкать.

Нет, это был не трамвай — это было торжество жизни над смертью.

Катя вспомнила оборванные снегом провода, мотающиеся под тяжестью наледи, и развороченные взрывами рельсы. Чтобы всё это соединилось, завелось, задышало, люди заплатили жизнью, как тот вчерашний инженер, которого они с Машей отвезли в общую могилу. Даже мёртвый он был победителем.

* * *Пуск трамвая вызвал панику у гитлеровцев. Один из пленных фашистов говорил: «Там, над Ленинградом, по тучам бегали какие-то странные голубые вспышки. Не ракеты, нет, нечто совсем другое!.. Невероятно!.. они пустили трамвай! В Ленинграде, на седьмом месяце блокады?!. Зачем же мы мёрзли здесь всю зиму?..