Сначала было весело

Проворно, словно гигантский паук с четырьмя конечностями, Вольдемар забирается на меня и лезет вперед.

В нос шибает резкий запах немытого тела.

Толчок в щеку, в нос… – так и глаз может выбить – наконец попадает.

Ноздри щекочет густая поросль.

– О! – выдыхает парень. – О-о-о!

Судорожный рывок, и тело опускается на лицо всей тяжестью.

Сейчас бы сигаретку… перебить мерзкий привкус.

Завозился, сполз, растянулся рядом.

– Тебе было хорошо? – смотря прямо в глаза, спрашивает Вольдемар.

– Так хорошо мне еще никогда не было, – произношу я то, что он хочет услышать.

Едва не поперхнувшись, я сумела выдавить:

– Я скажу маме, чтобы ты жила у меня. Здесь.

– Это было бы замечательно, мы могли бы в любое время… – замолчав, я даю ему время возвести песочный замок. И добавляю, изображая полную дуру: – А то этот ужасный карлик так смотрит на меня… А я хочу только тебя.

– Вот бы твоя мама совсем его прогнала.

– Карлика, – поясняю я, ломая голову над тем, как бы выведать у Вольдемара причину пребывания здесь. Не в смысле в его кровати, а в подземелье. Зачем Старухе и иже с ней пленники? Зачем они похищают людей и что с ними, в смысле с нами, делают?

– Нельзя. Он преданный человек, – явно не своими словами произносит парень, ковыряя пальцем в носу. – Не бойся его. Ты теперь моя, и он не тронет тебя.

– А если… он так смотрел.

Нисколько не сомневаюсь.

Два дня канули в вечность без результата, не приблизив к свободе ни на шаг.

После завтрака меня отводят к Вольдемару. Ловлю злые взгляды некоторых собратьев по несчастью. Плевать! Они думают, что я ищу легкие пути, но избранная мною стезя куда как тернистее, вот только и шанс на спасение выше. Это как у той лягушки, что упала в крынку с молоком.

Сцепив зубы, до крови прикусив губы, терпя унижение и боль, глотая едкие, как кислота, слезы.

Выживу вопреки всему.

Превозмогу страх, стерплю презрение, вынесу боль…

Снова и снова оказываюсь в кровати. Руки и ноги намертво прикручены к каркасу кровати, кровоточат укусы на груди и плечах… и толчки Вольдемара в глубь желудка – наружу. Слава богу, продолжается это недолго. А затем наступает очередь петь дифирамбы его таланту.

Время от времени я забрасываю пробные шары, проверяя, насколько мое положение отличается от статуса остальных узников. Выходит – не очень. Сцепив зубы, борюсь с отчаянием.

Поднявшись с постели, замечаю, что старухин сынок смотрит на меня. А скорее даже таращится.

– Мне бы загореть немного, – оглаживая бедра, бормочу я.

Встав с кровати, парень лезет в аквариум за черепашкой.

Скрыв за улыбкой злость, пытаюсь придумать другой повод выманить Вольдемара на прогулку. Главное – выбраться из катакомб, а там убегу. Даже если придется пешком домой идти.