Сначала было весело

Достав подогретое молоко, опускаю в него ложку с медом и старательно размешиваю, стараясь, чтобы он растворился полностью, без осадка на дне.

Призрак Великой Екатерины внимательно наблюдает за мной, словно ожидая, что я попытаюсь отравить наследника, сыпанув стрихнина.

Отрезав ломоть хлеба и пристроив на тарелке с котлетами вилку, спешу к Вольдемару.

Он сидит перед мольбертом и резкими мазками превращает покрытое ровным голубым цветом полотно в озерную гладь. По поверхности бегут волны, в толще виднеются клубки водорослей и размытые силуэты стремительно плывущих рыб.

Поставив угощение на стол, замираю рядом.

Отложив кисточку, Вольдемар принюхивается.

– Из красной кастрюли, – подтверждаю я.

– С медом, Вольдемар. Все, как ты хотел.

Взяв котлету пальцами, парень засовывает ее в рот. Несколько кусочков падают на пол, но он на это внимания не обращает.

– Горячие, – кривится старухин сынок, но тотчас сует в рот вторую.

– Давай подую – остужу.

Проигнорировав предложение, Вольдемар берет кружку молока.

– Мало меда. Нужно было ложку полную положить.

– Я клала полную. Сходить, добавить?

Доев котлеты и выпив молоко, Вольдемар возвращается к мольберту.

– Не отвлекай! – отмахивается парень, задумчиво жуя губу. – Я творю!

Взяв тарелку и кружку, тихо выхожу из комнаты.

На кухне дежурная повариха, ойкая и то и дело дуя на пальцы, рвет горячий ломоть мяса на куски. Готовит порции пленникам.

Поставив посуду в рукомойник, я только облизываюсь и спешу обратно.

Призрак, привычно затаившийся со стаканом вина в руке, провожает меня взглядом.

Сегодня я останусь без обеда. Не пролететь бы с ужином.

Творческий порыв Вольдемара прошел, и он, перебрасывая из руки в руку человеческую голову с выпученными глазами и высунутым языком, прохаживается у аквариума. Голова женская, с длинными светлыми волосами и золотыми сережками в ушах. Наверное, пара той, что хранится у меня в камере. Этакие Барби и Кен по-вольдемаровски.

– Сними, – кивает на халат наследник Великой Екатерины.

Выполняю приказ. Без вопросов и с демонстративной готовностью.

Привязав шелковыми полосками руки и ноги, Вольдемар тычет муляжом отрубленной головы мне между ног и довольно хихикает.

Подыгрывая ему, постанываю и извиваюсь. А саму передергивает от отвращения. Я понимаю, что это всего лишь резина, но уж очень натуралистично выглядит.

Продолжая орудовать муляжом, Вольдемар кусает за бедро, за живот. Свободной рукой тянется к ширинке.

Зубы прокусывают кожу на груди, добавляя к незажившим ранам свежие.

– Да, да, да, – хрипит парень, заглядывая мне в лицо. Слюна падает на грудь, на подбородок. – Тебе хорошо?

– О, да! – кричу я, изображая высшую точку удовольствия.