«Сандал», которого не было

Если меня вообще кто-то ищет! А вдруг группы там нет? И что делать одному в воюющей республике, где каждая из враждующих сторон считает тебя чужим? Нет, туда соваться глупо!»

На площади трех вокзалов кипела и бурлила жизнь: подъезжали и отъезжали машины, которые привозили и увозили озабоченных пассажиров с багажом, на тротуаре, у монументального, похожего на цитадель здания Казанского вокзала, побирались нищие, какой-то мужик пел под гармошку блатные песни, военный патруль проверял документы у трех рядовых. «Еще не хватало напороться на такую проверку!» – мелькнула тревожная мысль, и Шумахер прошел на перрон, походил между вагонами приходящих и отходящих составов, которые уносили людей далеко-далеко, в другие места, другие города и села, другие климатические зоны…

«Вот сесть бы и уехать! – подумал старлей. – Уехать туда, где тебя ждут, поменять судьбу, начать новую жизнь… Только меня никто и нигде не ждет…»

Проходя мимо недавно прибывшего состава, он увидел хрупкую девушку, растерянно озирающуюся по сторонам. Рядом стояли два больших чемодана, которые она вряд ли могла сдвинуть с места.

– Вам помочь? – предложил он.

– Ой, да, спасибо! Донесите, пожалуйста, до такси, я заплачу.

Шумахер подхватил тяжелые чемоданы и направился к выходу.

– Понимаете, – щебетала девушка, семеня за ним на высоких каблуках. – Меня должны были встретить, но не встретили. А я привезла гостинцев: варенье, сало… Соседи просили передать родственникам… А никто и не пришел… Я даже не знаю, что делать…»

«У каждого свои проблемы», – подумал Шумахер. А вслух сказал:

– Не пришли, значит, им гостинцы не нужны. Распорядитесь ими по своему усмотрению.

– Ой, нет, так же некрасиво…

Они подошли к стоянке такси, и девушка протянула две сотенные купюры.

«Нехило! – подумал Шумахер, пряча деньги в карман. – Две сотни за сто метров! Не зря я сюда приехал!»

Он принялся высматривать по сторонам, не нужен ли еще кому-то носильщик,

– Слышь, зря ты так! – раздался сзади скрипучий, с блатными интонациями голос.

Шумахер обернулся. Перед ним стоял худой, сутулящийся мужчина с угреватым испитым лицом – мешки под глазами, небритое лицо, мутный взгляд, замызганная одежда. Он выглядел лет на пятьдесят, хотя был гораздо моложе, и походил на одного из тех бомжей, с которыми Шумахер недавно столкнулся у ночлежки. Неужели шел следом и хочет продолжить неоконченную «разборку»?

– В чем дело? Что тебе надо? – с напором спросил старлей и зловеще прищурился. От него исходила такая волна решительности и силы, что любой здравомыслящий бомж передумал бы вязаться к этому человеку. Но у этого явно не хватало здравомыслия. Больше того, он смотрел презрительно и свысока.

– Это наша территория! Балтийские мы.