Где бы ты ни скрывалась

— А он что, знает твой адрес?

— Нет. Не думаю. Я переезжала три раза. Кроме полиции, только один человек знал меня тогда — Венди.

— Ты думаешь, этой Венди угрожает опасность?

Немного подумав, я покачала головой:

— Вряд ли он знает о том, что мы с ней подружились. После того как она нашла меня, мы с ним больше не общались. Его же арестовали. Правда, она давала показания на процессе.

Я отпила глоток чая. Обожгла горло, конечно, но, вообще-то, мне вдруг стало намного спокойнее. Такой уж у чая чудодейственный эффект."

"— Не волнуйся, — проговорил Стюарт. — Он больше тебя не тронет. Ты вне опасности.

Я постаралась улыбнуться. Хотелось поверить его словам и вообще довериться ему. В принципе я уже ему доверилась, иначе бы не сидела на его кухне в его банном халате.

— Но ты не можешь это гарантировать.

Он огорченно покачал головой:

— Ты права, не могу. Но помни: ты уже не одна. И ты можешь освободиться от страха перед этим негодяем, тебе необходимо себя преодолеть, становиться все увереннее, пока ты не сделаешься сильнее его. А не сможешь — он будет терзать тебя всю жизнь. Так что выбирай.

Я криво улыбнулась.

— Хочешь переночевать у меня? — спросил он.

Я растерялась. Ведь я сегодня еще не проверяла квартиру. Но идти туда было страшно. Страшно снова остаться одной.

— Да, — сказала я, — хочу.

— Тогда я посплю на диване.

— Нет, что ты, не надо, — сказала я быстро, — я выбираю диван. Тебе необходим покой. — Я указала на его больное плечо.

— Но в прошлый раз ты устроила мне шурум-бурум.

— Знаешь, я устрою еще больший шурум-бурум, если посреди ночи проснусь в твоей постели.

— Ну ладно, как скажешь. Есть хочешь?

Вообще-то, я не хотела, но баранина с овощами, которую он поставил в духовку несколько часов назад, уже испускала такие запахи, что удержаться было невозможно. Мы поели из мисок, подбирая подливку кусками хлеба. Баранина оказалась невозможно вкусная — горячая, пряная. Не оторваться, хотя глотать мне было больно. Стюарт открыл бутылку вина — она так и стояла на журнальном столике, с тех пор как я туда ее поставила.

— Наверное, это я зря, — сказал он, осушая бокал в два глотка.

— Почему?

— Ну, у тебя сегодня тяжелый вечер, а мне завтра надо быть трезвым, чтобы приготовить рождественский ужин.

— Но ведь вкусно!

Стюарт с улыбкой посмотрел на меня, и я вдруг заметила, как он устал. Под глазами залегли темные тени, щеки ввалились.

— Сегодня на работе я думал, что приду домой и напьюсь.

— Почему?

— Прошлое Рождество, прямо скажем, не задалось, я хочу забыть о нем. Конечно, напиться — это не панацея от всех бед, но иногда помогает.

— А что случилось на прошлое Рождество?

Стюарт долил бокалы, хотя я не успела сделать и нескольких глотков.

— Как раз тогда я впервые понял, что у нас с Ханной начался разлад.