Где бы ты ни скрывалась

Сегодня он остановился где-то посредине между этими двумя крайностями: новенькие джинсы и темно-синяя рубашка, от которой синева его глаз стала более яркой, сапфировой. И разумеется, благоухание чистой кожи и дезодоранта.

Когда мы вошли в дверь навстречу веселому хаосу, музыке и крикам, Ли взял меня за руку и слегка сжал ее.

Я знала, что он рассердился из-за моего платья.

Вечером, когда он вышел из душа и, совершенно голый, стряхивая с себя капли воды, вошел ко мне в спальню, я как раз натягивала платье из черного вельвета.

— Ты что, собираешься идти в этом?

— Ну да, а что?

— А почему не в красном?

— Красное сегодня в отставке. Мы же идем в «Парящий орел» — это паб, а не фешенебельный ресторан. Что мне там делать в алом шелке? По сравнению с другими я буду выглядеть слишком расфуфыренной.

Ли посмотрел на открытые дверцы шкафа и вытащил мое красное платье — оно сверкало, как драгоценный камень, посреди черных, коричневых и фиолетовых брюк и пиджаков. Мне показалось, что он хочет швырнуть его мне, но нет, сел на постель, положил платье себе на колени и нежно разгладил руками, потом начал расстегивать обтянутые шелком пуговки.

— Ли?

Похоже, он вообще забыл про меня: вздрогнув, вскочил, обнял за плечи, зарылся лицом в волосах и провел языком по шее — по всему моему телу тут же побежали мурашки, вспыхнуло желание.

— Прошу тебя, надень красное платье, — умоляюще прошептал он.

— Ли, я не могу, пойми. И что плохого в этом?

— Оно такое красивое. И ты такая красивая. И ты так хорошо выглядишь в красном.

— Я и в черном неплохо смотрюсь, — сказала я, разглядывая в шкафном зеркале наше отражение. — Разве нет?

Он провел рукой по моей ноге вверх, потом ладонь его оказалась между бедрами, и, конечно, я тут же забыла обо всем. Другой рукой он стянул с меня платье, опрокинул на кровать, я упала, захлебываясь от смеха, а он упал сверху, накрыв меня собой, и помог мне вытащить руки из рукавов.

Я позволила ему еще полчаса ласкать мое тело, но потом, когда он оделся и сошел вниз, чтобы вызвать такси, снова надела черное вельветовое.

Ли не разговаривал со мной до самого бара.

Вторник, 25 декабря 2007 года

Рождественским утром меня разбудило солнце. Лучи проникли через окно, упав прямо на мое лицо, такие яркие и теплые, как будто началось лето. Стюарт уже поднялся и гремел на кухне сковородками. Я вдруг вспомнила, что сегодня Рождество и что через несколько часов придет Алистер, и поспешно села на диване.

Стюарт заметил, что я проснулась.

— Привет! — сказал он. — Счастливого Рождества! — На нем были джинсы и потрепанная серая футболка. — Я поставил чайник.

— Мне надо вставать! — засуетилась я, откидывая плед и спуская ноги на пол.

Стюарт подошел, присел на край дивана, невольно поморщившись от боли в плече.