Если бы меня спросили

— Даже хуже, умышленно умолчала, иначе отец бы тебя не взял.

— Я сказала, Вадим, — вздохнула она. — Правда, не сразу. Но не потому, что про тебя забыла. А как раз потому, что помнила.

— То есть всё же ждала, когда я уеду, — горько подытожил он.

— Если тебе хочется так думать, да. — Заскрипела кровать, когда она встала. — В конце концов, это ты посоветовал мне к нему обратиться с маминым делом. И не надо заставлять меня оправдываться. — Зло затопали её голые пятки по комнате. — Я перед тобой ни в чём не провинилась. Я просто пытаюсь жить, Вадим. С тобой или без тебя. Пытаюсь не потеряться в наших отношениях. Зарабатывать, потому что меня некому содержать. Помогать маме, потому что нам не на кого надеяться. Поддерживать отношения с людьми, которые мне дороги. Пытаюсь думать своей головой и стоять на собственных ногах.

— То есть для тебя после встречи со мной ничего не изменилось? — развёл он руками.

— Изменилось. — Звук был такой, словно она стукнулась затылком в стену. Стукнулась несильно, но намеренно. — Сильно изменилось.

— Но ты не считаешь это чем-то серьёзным, не испытываешь ко мне никаких чувств? — тоже упёрся он в стену, только лбом.

— Давай, залезь в душу, переверни там всё и обиженно свали в туман. Все так делают, чем ты хуже, — снова долбанулась она головой. — Испытываю, Вадим. Но я не самый наивный человек. Я знаю, как это бывает. Рядом со мной ты чувствуешь одно, хочешь отношений, обещаешь вернуться, а потом уезжаешь и чувствуешь другое — что это была случайная интрижка, потому что вся твоя жизнь там, и в той жизни нет для меня места.

— В моей жизни есть для тебя место! И здесь, и там — везде! Это ты не считаешь нужным делиться со мной тем, что происходит в твоей жизни и что важно для тебя, — горько усмехнулся он. — Мои слова для тебя ничего не значат.

— Ты не имеешь права предъявлять претензии, что я не верю твоим словам!

— Это почему же? — стукнул кулаком в стену Вадим. — Потому что так сказал мой отец: мне нельзя верить на слово? Он же наверняка это сказал.

— У твоего отца полно своих проблем, чтобы целыми днями думать о тебе. Да, он поделился своей болью, потому что ты для него, как и он для тебя — незаживающая рана, но как человек умный, он не стал бы меня убеждать, что я сделала неверный выбор, когда выбрала тебя, а как твой отец, даже обрадовался, что я на твоей стороне.

— Правда? — хмыкнул Вадим язвительно. — А, может, он сам с радостью завёл бы с тобой интрижку? Он ведь так уже делал с предыдущей секретаршей. Так почему бы не повторить?

— Нет, не завёл бы, — усмехнулась она. — Я из тех женщин, на которых женятся и которых любят всю жизнь. Однажды встретив, их не отпускают, их ценят, ими дорожат, а не заводят с ними интрижки. Это его слова.