Буря Жнеца. Том 1

Припав к траве на краю дренажной канавы, прорезающей склон долины, с тремя молодыми воинами по левую руку Красная Маска изучал летерийцев еще двадцать ударов сердца, потом жестом позвал Масарка и остальных в канаву.

– Это безумие, – прошептал воин по имени Тевен. – В лагере с сотню летери, а еще пастухи и их собаки. Если ветер переменится…

– Тихо, – оборвал Красная Маска. – Собак и пастухов предоставьте мне. А лагерь… скоро им будет не до вас. Возвращайтесь к лошадям, садитесь верхом. Когда появится стадо, гоните его и направляйте.

В бледном свете луны лицо Масарка исказилось, в глазах мелькнул дикий огонек – он непросто пережил Смертную ночь, но пока, с виду, сохранил рассудок. Красная Маска подозревал, что и Тевен, и Крайсос воспользовались белдонной травкой, протащив ее в гроб, чтобы нажеваться до бесчувствия и не ощущать панику. Может, и ничего. Но у Масарка не было белдонной травки. Для него, как для большинства жителей открытых пространств, заключение в тесноте было хуже смерти, хуже всего, что можно представить.

И все же был смысл в том, чтобы прожариться в этом переходе к взрослости, когда для возрождения смотришь в лицо самому себе, собственным демонам, которых невозможно прогнать. Воин, носящий шрамы от этого перехода, начинает понимать, что такое воображение – это оружие, которое обнажается на каждом шагу, но оно столь же опасно для его носителя, как и для воображаемого врага. С развитием этого оружия рождается мудрость: во всех битвах мы сражаемся нашим воображением – во внутренних битвах, в сражениях в мире вокруг нас. Вот правда власти, и воину надлежит научиться командовать собой и другими. Возможно, солдаты-летерийцы, добившиеся высокого звания, ощущают нечто подобное, хотя Красная Маска в этом сомневался.

Оглянувшись, он увидел, как его спутники растаяли в темноте. Наверное, направились к лошадям. Ждать, быстро и тревожно дыша напряженными легкими. Застывать от малейшего шума, сжимать поводья и рукояти мечей запотевшими ладонями.

Красная Маска тихонько причмокнул, и пес, лежавший на брюхе, подобрался ближе. Красная Маска коротко сжал густую шерсть на загривке животного, отпустил. Вместе они, прижимаясь к земле, двинулись бок о бок вперед, в направлении стада родара.

Не теряя бдительности, Абасард медленно обходил спящее стадо. За ним трусили две его любимые собаки. Должник с рождения, выросший в Дрене, этот шестнадцатилетний мальчик не представлял, что существуют такие места: огромное небо, с наползающей тьмой и бессчетными звездами по ночам и с бездонным простором днем; земля, тянущаяся на невообразимые расстояния, – порой он готов был поклясться, что видит кривизну мира.