Буря Жнеца. Том 1

Мне иногда становится интересно – знал ли об этом сам Эзгара Дисканар; он-то был, похоже, ужасно предан Страннику.

Карос Инвиктад помолчал и вздохнул. Жезл начал похлопывать по плечу.

– Хотите отсрочить неизбежное… Понимаю. Но мне вовсе не улыбается торчать здесь всю ночь. Я хочу спать и уберусь при первой возможности. Вам холодно, Нисалл. И комната эта ужасная. Давайте вернемся в мой кабинет. У меня найдется лишний плащ, который защитит от сквозняка. Там и письменные принадлежности наготове. – Он повел жезлом и повернулся.

Дверь открылась, и Нисалл, увидев в коридоре двух стражников, беспомощно двинулась за Каросом Инвиктадом.

Вверх по лестнице, дальше по коридору, в кабинет. Карос Инвиктад, как обещал, нашел плащ и заботливо укутал плечи Нисалл.

Она завернулась поплотнее.

Патриотист указал ей на кресло у громадного стола, на котором ждала стопка листов пергамента, кисточка из конского волоса и чернильница с чернилами кальмара. Чуть в стороне от чернильницы стояла маленькая странная коробочка без крышки. Не удержавшись, Нисалл заглянула в коробочку."

"– Это вас не касается. – Карос произнес эти слова более высоким тоном, чем обычно, и Нисалл, повернувшись, увидела, что он нахмурился.

– Вы держите домашнее насекомое, – удивилась Нисалл, отметив румянец на щеках Кароса Инвиктада.

– Как я сказал, это вас не касается.

– От него вы тоже добиваетесь признания? Придется обезглавить его дважды. Очень маленьким лезвием.

– Развлекаетесь, сударыня? Сядьте.

Пожав плечами, она повиновалась. Уставилась на чистый пергамент, потом потянулась за кисточкой. Рука дрожала.

– В чем вы хотите, чтобы я созналась?

– Ничего конкретного. Вы, Нисалл, признаете участие в заговоре против императора и империи. Вы заявляете это по своей воле и в здравом уме и принимаете судьбу, ожидающую всех предателей.

Она обмакнула кисточку в чернила и начала писать.

– Я рад, что вы так хорошо держитесь, – одобрил Карос Инвиктад.

– Я беспокоюсь не о себе, – сказала она, дописав краткое заявление и поставив пышную роспись, не совсем скрывшую дрожь руки. – О Руладе.

– Он почувствует к вам только злость, Нисалл.

– Повторяю, – сказала она, выпрямляясь в кресле. – Я беспокоюсь не о себе.

– Ваше сочувствие восхитительно…

– Она распространяется и на вас, Карос Инвиктад.

Он потянулся, забрал пергамент и помахал им, чтобы просушить чернила.

– На меня? Сударыня…

– Когда император узнает, что вы казнили женщину, носящую его наследника, то, хоть магистр Патриотистов, хоть нет…

Пергамент выскользнул из пальцев Кароса Инвиктада. Жезл замер у плеча.

– Ложь. Это легко доказать…

– И в самом деле. Позовите лекаря. Хоть один-то должен быть поблизости – вдруг палач занозу посадит или скорее трудовая мозоль прорвется.