Буря Жнеца. Том 1

– Когда ваша уловка раскроется, Нисалл, о милосердии можете забыть, невзирая на подписанное признание. – Карос нагнулся и подобрал пергамент. Затем поморщился. – Слишком много чернил – они растеклись, документ недействителен.

– Я привыкла писать письма стилусом по воску.

Он шлепнул пергамент на стол перед ней – обратной стороной кверху.

– Заново. Я сейчас вернусь – с лекарем.

Нисалл услышала, как за спиной захлопнулась дверь. Заново написав признание, она отложила кисточку и поднялась. Склонилась над коробочкой, где кружилось двухголовое насекомое. Ты кружишь и кружишь. Чувствуешь смятение? Беспомощность?

Суета где-то внизу. Голоса, потом что-то со звоном упало.

Дверь за спиной распахнулась.

Нисалл повернулась.

Вошел Карос Инвиктад и стремительно направился к ней. По пути повернул нижнюю часть жезла, и оттуда выскочило короткое лезвие.

Подняв голову, Нисалл посмотрела в глаза человека.

И не увидела в них ничего человеческого.

Он вонзил лезвие ей в грудь, в самое сердце. Потом еще и еще; она упала, повалив кресло.

Нисалл слышала, как треснул ее лоб, почувствовала легкий укол, потом сомкнулась тьма. О, Тиссин…

Брутен Трана отпихнул раненого стражника плечом и вошел в кабинет Инвиктада.

Магистр Патриотистов пятился от обмякшего тела Нисалл; жезл в его руке – обнаженное лезвие – блестел алым.

– Требовалось ее признание…

Тисте эдур прошел к столу, отшвырнув ногой перевернутое кресло, поднял лист пергамента и прищурился, разбирая летерийские слова. Одна строчка. Заявление. Действительно, признание. Брутен Трана почувствовал, как замерло сердце.

В коридоре послышались шаги воинов эдур. Не оборачиваясь, Брутен Трана произнес:

– К’ар Пенат, забери тело первой наложницы…

– Это произвол! – прошипел Карос Инвиктад. – Не прикасайтесь к ней!

Зарычав, Брутен Трана шагнул к нему и ударил тыльной стороной левой ладони.

Брызнула кровь, Карос Инвиктад пошатнулся, роняя жезл, и ткнулся плечом в стену; кровь потекла из губ и носа.

Из коридора воин заговорил на языке эдур:

– Командир! Второй женщине отрубили голову.

Брутен Трана аккуратно скатал лист пергамента и сунул его под кольчугу. Потом рывком поставил Кароса Инвиктада на ноги.

Он ударил его снова, потом еще. Брызги крови, выбитые зубы, струйки алой слюны.

Еще. Еще.

Завоняло мочой.

Брутен Трана ухватил двумя руками шелк под дряблой шеей и встряхнул летерийца, сильно, глядя, как болтается туда-сюда голова. Встряхнул еще. Еще.

Пока чья-то ладонь не легла ему на запястье.

Сквозь захлестнувшую его ярость Брутен Трана, обернувшись, разглядел спокойные глаза К’ара Пената.

– Командир, он без сознания, а если ты продолжишь, то сломаешь ему шею.

– Чего ты хочешь, колдун?

– Первая наложница мертва – от его руки.