Правила бунта

Рэну придется немного попотеть, но это пройдет. Когда все закончится и жара спадет, он сможет извиниться передо мной, и все вернется на круги своя. А пока не упоминай мое имя в полицейских отчетах. Ты знаешь, что произойдет, если ты это сделаешь.

— На той вечеринке было двести человек, Фитц, — огрызается Дэш. — Как, черт возьми, мы должны быть уверены, что никто ничего не скажет?

Фитц пожимает плечами, кладет руку ему на плечо и крепко сжимает.

— Это больше не моя проблема. Ты все уладишь, Ловетт. Я полностью верю в тебя. Ты находчивый парень.

Я делаю шаг вперед, преграждая Фитцу путь.

— Если мы сделаем это для тебя, ты обещаешь, что оставишь нас в покое? Эта шкатулка никогда не увидит дневного света, и ты никогда больше не будешь вмешиваться или беспокоить кого-либо из нас?

— Конечно, мисс Мендоса. Клянусь своей жизнью.

— Мы должны зарыть его в чертову землю.

Пакс кипит. Он уже пробил дыру в стене гостиной, которую придется латать. Рэн как всегда просто сидит и смотрит. Не кричит. Не ругается. Не пытается поставить ему синяк под глазом. Парень буквально ничего не делает. Рэн лишь смотрит на повреждение стены, словно это недавно образовавшаяся черная дыра, которая может быть порталом в другую вселенную, и будто задается вопросом, как он туда пролезет.

— Что за мудак. У него хватает наглости прийти на нашу вечеринку, украсть нашу наркоту, а потом шантажировать нас, когда пропадает его девушка? Это уже за гранью.

Мы с Паксом обсудили это еще до того, как он вернулся с допроса полиции, и решили не отступать от нашей стратегии. Вернее, нашего молчания. Рэн до сих пор не признался в своих отношениях с Фитцем, и на данный момент мы ничего не можем сказать об этом, не сделав все еще хуже. Мы просто должны подождать, пока он не будет готов что-то сказать. И начинаю думать, что Рэн никогда этого не сделает. Я не заинтересован в том, чтобы заставлять его признаваться в том, о чем он не хочет говорить, и Пакс тоже, поэтому мы придерживаемся той линии, что Фитц просто обеспокоен тем, что он связан с исчезновением Мары.

После долгого разглядывания дыры, которую Пакс проделал в стене, Рэн говорит:

— Это дело рук Мерси. Она сказала Фитцу, что я трахаюсь с Марой. Хотя она знала, что это не так.

Я бросаю на Пакса неловкий взгляд.

— Меня там не было, чувак. Я не знаю, что было сказано.

Пакс вскидывает руки.

— Не спрашивай меня, черт возьми. Мне отсасывали в ванной наверху.

Думаю, это тема для другого раза. Глаза Рэна действительно остекленели.

— Для меня она мертва.

— Да ладно тебе, чувак. Мара появится завтра. Все пройдет. Мерси извинится, как всегда, и все забудется к Рождеству. — Это звучит достаточно убедительно.