Бунт отверженных

 – Скажите, кого конкретно он ударил? Где потерпевшие? Это провокация чистой воды!

Следователь перевел свой взгляд с женщины на Садыкова. Тот был абсолютно спокоен.

– Скажите, гражданка, он вас лично бил? Как вы его могли запомнить среди нескольких десятков дерущихся мужчин?

– Я не знаю, – растерянно ответила женщина. – Но его я запомнила хорошо. Могу сказать лишь одно, что он меня не бил.

– Значит, у вас нет личных претензий к гражданину Садыкову? – спросил ее Смирнов. – Вы просто хотите сказать, что этот человек был на острове, и не более того?

– Да. У меня к нему претензий нет! Но у других, наверное, есть, – ответила она и посмотрела на следователя. – Меня тогда на острове ударил другой парень, а не этот. Но этот на острове был точно.

– Вот и хорошо. Значит, у вас претензий к гражданину Садыкову нет, – утвердительно произнес Смирнов. – А, на нет и суда нет.

Следователь поблагодарил всех статистов и понятых. Люди подписали протокол опознания, и вышли из кабинета.

– Вот и все. Я не вижу оснований для дальнейшего содержания гражданина Садыкова под стражей, – произнес Смирнов. – Я сегодня же обращусь с ходатайством в прокуратуру и попрошу прокурора, чтобы он освободил его под подписку о невыезде.

Он подписал протокол и молча, направился к двери.

***

Марат вошел в камеру и сразу же повалился на свой топчан. Глаза его радостно светились, а на лице сияла улыбка.

– Что светишься, словно начищенный полтинник? – спросил его один из сокамерников. – Глядя на тебя можно подумать, что у тебя все на мази.

– Угадал, дядя Вася. Сейчас было опознание, меня никто из потерпевших не признал!

– Да, тебе повезло, Марат. Как же они так «лопухнулись». Ты там был, а они тебя не признали?

– А кто тебе сказал, что я там был? Может, сорока на хвосте принесла?

Лицо дяди Васи вдруг стало растерянным. Он быстро лег на топчан и отвернулся к стенке. Сейчас он лихорадочно думал, что ему делать дальше, ведь своим глупым вопросом он автоматически подставил себя под удар. Чем дольше он думал, тем все больше и больше в его душу вселялся страх.

– Слушай, старый хрен! Тебе не кажется, что тебе нужно ломиться из хаты прямо сейчас, пока тебя здесь не опустили ниже плинтуса?

Эти слова моментально вернули старого зэка к действительности.

«Если он меня сразу не завалил, значит, в чем-то сомневается, – невольно подумал. – Иначе бы сразу начал бить. С другой стороны, может, он боится раскрутиться на новый срок. Что ни говори, но это шанс и грех им не воспользоваться»."

"Он повернулся лицом к Садыкову и, стараясь придать своему голову уверенность, произнес:

– Я что-то тебя не понял, Марат. Это что, предъява? Тогда обоснуй ее. Ты знаешь, что бывает с теми, кто обижает честного сидельца? Их опускают всей хатой.