Бунт отверженных

Это тебе понятно, молодой?

Двое сидящих с ним в камере мужчин поднялись со своих топчанов. Им было интересно понаблюдать за словесной дуэлью двух арестантов.

– Ну, давай, предъявляй мне свои обвинения, а я их послушаю.

Садыков уже готов был ринуться в бой, но вовремя вспомнил слова своего адвоката о возможной провокации в камере. Он сел на топчан и, взглянув на сокамерников, примирительно произнес:

– У меня нет предъяв к нему. Но, я не хотел бы находиться с ним в одной камере. Кто-то из нас должен поменять хату.

– Если тебе не нравится наше общество, тогда другое дело. Однако обвинять старого человека в смертном грехе – дело нехорошее. Запомни, молодой человек, в камере все одинаковы – и сильные, и слабые. Главное в жизни всегда придерживаться законов, а ты их, похоже, не знаешь. Мне вот лично абсолютно наплевать, кем ты был на воле: авторитетом, лидером или кем-то еще, в камере ты, как и я, обычный зэк. Поэтому прежде чем что-то прогнать, нужно подумать о возможных последствиях базара. Вкатил в тему?

Садыков насупился. Если бы он сейчас был на воле, то не стал бы слушать этих людей, но здесь, в этом каменном мешке, он не только слушал, но и делал соответствующие выводы. Когда перед ним появилась надежда на освобождение, оставаться дальше в этой камере ему явно не хотелось.

– Ты извини меня, старик, я погорячился немного, – еле выдавил он из себя. – У меня к тебе нет никаких претензий.

– Вот и ладушки, – облегченно произнес дядя Вася. – Ты думаешь, я тебя не понимаю, Марат? Я тоже был в молодости таким же горячим. С годами я стал мудрее. Ты знаешь, чем отличается мудрый от умного человека? На умного дядю, работают дураки, а на мудрого – умные люди. Вот в чем заключается диалектика жизни. Не мы это придумали, не нам это все ломать.

Садыков еще раз взглянул на дядю Васю и лег на жесткий топчан, который в этот раз показался ему не таким уж жестким.

***

Время шло, приближалась осень. Следствие по массовой драке на островах все больше заходило в тупик. Потерпевшие, которые еще месяц назад требовали правосудия, неожиданно стали в массовом порядке писать заявления с просьбой не привлекать к уголовной ответственности задержанных парней. Проводимые следственные действия теряли свою динамику и стали формальными. Ведущие следствие сотрудники правоохранительных органов все больше и больше удивлялись тому, как дело медленно становилось в ряд не имеющих судебной перспективы. Вскоре милиция освободила практически всех участников драки на островах, так как ни один из потерпевших не смог опознать в них тех, кто напал на них во время летнего отдыха. Руководство МВД было в полной растерянности, уголовное дело о массовой драке разваливалось прямо на глазах.

Наумов сидел в кабинете и внимательно слушал доклад Белова.