Бунт Хаус

В его взгляде пылает огонь, лихорадочно и яростно, когда он использует его, чтобы пронзить меня до самой сердцевины и выпотрошить с привычной легкостью. Сколько девушек он приводил сюда и проворачивал это дерьмо? Скольких студенток Вульф-Холла он притаскивал сюда посреди ночи и ошеломлял, раздевшись до голой и великолепной кожи? Его список жертв, должно быть, слишком велик, чтобы его можно было просчитать.

— Я думала, тебе не разрешено снимать рубашку, — бормочу я, наконец отводя взгляд.

— О, я могу снимать её сколько угодно, — задумчиво произносит он. — Мне просто не разрешали надевать ничего другого. Но сейчас уже далеко за полночь. Первое февраля. Я освобожден от своего наказания.

— Значит, завтра ты будешь одет в ярко-красное.

Он тихо смеется."

"— Я не очень яркая личность. Мне больше подходит черный.

— Хм. Да, я это вижу. Черный, как твое сердце? Как твоя душа?

— Ай. — Он хлопает себя ладонью по груди. — Я ранен. Для записи, я официально ранен.

Рэн опускается на диван, вытягивая перед собой длинные ноги. Свет от огня отбрасывает теплый отблеск на твердую поверхность его живота и груди, а также на лицо, и это придает ему прекрасный вид.

— Я могу найти что-нибудь надеть, — говорит он. — Если тебе некомфортно из-за меня.

Все это так бессмысленно и безответственно, что я вдруг начинаю злиться на себя. Он играет мной, и я позволяю ему, позволяю манипулировать мной и дергать за мои ниточки. Рэн знает, как выглядит. Он также знает, как его внешность влияет на представительниц противоположного пола. Цепляясь за стену и заикаясь, я подпитываю его потребность во внимании.

— Знаешь, от чего мне некомфортно? — рявкаю я, крадучись пересекая комнату. — Вернувшись в свою комнату, я обнаружила, что из матраса торчит охотничий нож, а мои вещи разорваны на куски. Вот из-за чего мне действительно чертовски некомфортно.

Сидя на диване, Рэн смотрит на меня с едва заметной, убедительной хмуростью, сдвинув брови.

— Охотничий нож?

— Не надо мне этого дерьма, Джейкоби. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты разгромил мою комнату и изрезал мой матрас. Если ты пытался вселить в меня страх Божий, то это не сработало, ясно? Так что просто... держись подальше от моей комнаты.

Он хмурится еще сильнее.

— Твоя комната была разгромлена. — Он невозмутим, слова ровные, лишенные эмоций. Он повторяет эти слова как утверждение, а не как вопрос. — Я не имею к этому никакого отношения. Это не мой стиль. Взлом и проникновение — это довольно... заурядно.

— Прекрати это дерьмо. Я знаю, что это был ты. Кто бы ещё так заморочился?

Рэн ухмыляется.

— А с чего я стал бы заморачиваться?

— Ты что-то там искал. И хотел меня напугать.