Бумеранги (СИ)

"

"И лишь оказавшись за торцом трехэтажки, где нас никто не видит, он прижимает меня к фасаду здания, заставляя ахнуть. Смотрю на него, не понимая, чего ожидать. А он шарит глазами по моему лицу, будто пытается на нем прочесть ответы на вопросы, о которых я даже не подозреваю.

Он одет в толстовку и жилет, поэтому определенно чувствует, как я сжимаю его плечи. Твердые, жилистые, крепкие руки. И стоя вот так близко, вплотную с ним, я неожиданно ощущаю прилив радости от того, что он обратил на меня внимание. Заметил! Столько попыток заговорить, вызвать реакцию - впустую, а сейчас он близко, как тогда, после нападения. И мне становится спокойно и хорошо. Боже, он выколол человеку глаз из-за меня. Господи.

- Спасибо, - случайно произношу вслух. Очень тихо, но для него это, разумеется, неважно.

Костя трясет кистями рук с растопыренными пальцами, показывая, как сильно злится. Потом вздыхает, кивает, дескать, ладно.

«Перестань повторять это слово. Невыносимо», - показывает жестами, которые я понимаю. Не зря тренировалась последнее время.

- Но ты ни разу не дал понять, что принимаешь мою благодарность. Я хочу об этом поговорить. О той ночи. Хоть с кем-то, но лучше с тобой. Ты ведь был там, все видел.

Он трет лицо. Начинает жестикулировать.

- Медленнее, я не успеваю.

«Почему ты постоянно вьешься рядом? Что тебе нужно?»

От его гневных гримас сердце сжимается. Я бы хотела сказать, что именно мне от него нужно, но не могу решиться в таких условиях.

«Это я виноват. Мне хотелось, чтобы ты плакала по-настоящему, и я это устроил. Потому что мог».

- Устроил что?

«Натравил Кнута и Седого на тебя. Да, я хотел только лишь напугать тебя, все вышло из-под контроля, но это неважно. Я заплатил им за это, понимаешь? Вся твоя боль из-за меня, - он кладет ладонь мне на грудь, надавив ощутимо сильно, потом себе, и этот простой жест вкупе с отчаянием на лице, пробирает до дрожи. Ему не нужно говорить, чтобы доносить свои мысли. Все и так понятно. Какие могут быть сомнения. - Тот кошмар в гостинице из-за меня. Я понял, что ты врешь, и решил проучить. Я не помогал, просто исправлял собственные ошибки».

Смотрю на него во все глаза, не знаю, как реагировать. Костя прижимает палец к моим губам, призывая молчать. Движения резкие, точные, ни одного лишнего. Его мимика поражает, я никогда не встречала подобных людей.

«Не ищи причин в себе. Не стыдись, - он жестикулирует, шевеля губами, и я не знаю, что больше помогает понимать его. - Просто забудь. У тебя все сложится, если уйдешь прямо сейчас. Антону скажи правду, он уже ничему не удивляется в отношении меня».

Но уходить не хочется. Ненавидеть его не получается. Его раскаяние практически осязаемое. В этот момент я понимаю, что он не может даже смотреть на меня не потому, что я его раздражаю. Ему ужасно стыдно.