Бумеранги (СИ)

- Жизнь моя на свободе мало походит на сказку, - брыкаюсь в ответ, хотя не следует. - Прости, я не хотел. Я здесь не для того, чтобы ругаться.

- Слышал, ты вновь вляпался в «Данте», - говорит дед. - Среда меняется, мой внук - нет. Может, не в среде дело?

- Нужно выяснить, кто организатор в этот раз, - а сам вглядываюсь в его лицо. Жутко от собственных подозрений, но какой выбор? На кону - жизни.

Он молчит некоторое время.

- Нанна умерла, - переводит тему, глядя куда-то за моей спиной. Нанна - это моя мама, он вспоминает дочь, - как жаль, что она умерла.

- И мне ужасно жаль.

- Но Антона еще можно спасти, - дед резко поднимает глаза на меня.

- Антона? От чего спасти? - прищуриваюсь в свою очередь.

Дед смотрит на меня не моргая, потом в пол.

- Я говорил Нанне больше не рожать, но она так хотела тебя, так сильно любила тебя. Да и разве она хоть раз о чем-то спрашивала? Хоть кого-то?! В роддоме не позволила дать тебе и капли смеси, кормила грудью, будто мы нищие и не в состоянии позволить себе еду для младенца. До двух лет не отдавала няням, обнимала и тискала без устали. Я говорил - разбалуешь. Но она слишком тебя любила, Костя, - говорит дед на английском, - а я любил ее. И Антона любил. Она всегда все делала по-своему, мы с Коли объездили весь мир в поисках средства для ее лечения. Лучшие врачи мира, лучшие клиники и лекарства. Цена не имела никакого значения. После ее смерти мы оказались в такой финансовой яме, что Марианская впадина покажется мышиной норой, но это не имело значения. Как же мне жаль, что мы не смогли тебя спасти, моя девочка, - кажется, он заговаривается. Антон всегда утверждал, что с интеллектом у деда все в порядке, ему можно лишь позавидовать. Но я начинаю сомневаться. Стою, моргаю. Как продолжить беседу, не имею ни малейшего понятия. Но через еще одну напряженную минуту тишины дед сам приходит в себя, поднимает на меня взгляд. Сначала мне кажется, что он удивится, откуда я взялся. Или еще хуже, спросит, кто я, - но нет, он произносит усталым хриплым голосом: - Я хочу отдохнуть. Располагайтесь со своими подругами, чувствуйте себя как дома, раз приехали.

Мы с Маликой благодарим за приют и уходим, тихонько прикрыв за собой дверь. После этого разговора я ощущаю дыру в груди, размеры которой сопоставимы с глубиной той самой впадины, что привел в пример старик.

Пока девушки моются, приводят себя в порядок после длительной, дурной дороги, я зависаю у камина. Пишу сообщения Ольге: «Оля, что с Антоном? Почему вы меня игнорируете? Как я могу помочь?»

Я не знал, что брат болен. Причем чем-то серьезным, если верить деду. Он всегда выглядел здоровым и энергичным. Правда, я никогда не спрашивал.