Бумеранги (СИ)

Да, Инга и Гуда не очень-то жаловали нашего отца-иностранца, но к нам с Антохой относились с большой нежностью.

Знакомлю их с Маликой и Кристиной, после чего мы все вместе заходим в дом. Дед нас не встречает, но это и понятно, он давно уже практически не встает с постели, его комната оборудована таким образом, что он может вести дела полулежа, будучи постоянно на связи со своим секретарем и юристами, обосновавшимися в Бергене и Осло.

Оставив Кристину в гостиной и едва умывшись с дороги, мы с Маликой торопливо поднимаемся по лестнице. Раз двадцать я с нее падал в детстве, а может, и больше."

"Дед не верит своим глазам, когда видит меня. Пугается, словно призрак перед ним предстает. Я кладу руки на свою грудь, где сердце, и улыбаюсь. Подходить ближе не спешу, даю ему время привыкнуть. Инга уже поднималась сюда, должна была сообщить о неожиданном визите внука, но, кажется, он решил, что сиделка сошла с ума.

- Добрый день, - говорит Элька за моей спиной на английском. - Меня зовут Малика, я Костин друг и переводчик.

Дальше я говорю ее голосом. Извиняюсь, что прилетел вот так внезапно - у нас сюрпризы не приняты в семье, хвалю, что дед выглядит превосходно для девяноста двух лет, он отворачивается и фыркает, но вроде бы польщен.

- Вот удивил. Инга минуту назад пела на этом самом месте, где стоишь сейчас, что Константин явился, я не поверил, сказал - с кровати встану только и поколочу ее! Шутить вздумала со мной. Погоню метлой отсюда, вся улица смеяться будет! А оказывается, не обманула, - говорит дед, наконец, улыбаясь. - Как твои дела? Антон звонил недавно, рассказывал, ты снова с катушек слетаешь, надо тебе денежный поток ограничить. Неужели прилетел ругаться из-за этого с немощным стариком?

- Нет, цель другая. Я только прошу приюта для себя и своих подруг. Буквально на несколько дней. И еще… мне нужно повидать дядю.

- Зачем? - дед прищуривается, его настроение резко меняется. Не стоило вот так с порога, конечно, но лицемерить я тоже не буду. Некогда.

- Когда ты в последний раз с ним разговаривал? - спрашиваю я.

- На той неделе. С чего тебе вдруг понадобилось свидание с моим сыном? За последние семь лет ты ни разу не справился о его здоровье.

- И на то есть причины, - отвечаю я голосом Малики. Дед скачет с английского на норвежский, Элька понимает примерно половину, но безукоризненно переводит с русской дактильной речи сразу на английский.

- Мы все отвечаем за содеянное. Ты виноват не меньше, но в колонии сидит он один, - резко пресекает дед мою дерзкую попытку тягаться с ним в остроумии.

Вообще-то я не удивлен. У него это случилось около пяти лет назад. Старческое затмение, маразм, может, еще как-то стоит обозвать. Внезапно он вдруг возобновил общение с сыном и начал жалеть его, искать оправдание поступкам.