Бумажные крылья

Мне посуду мыть, гречка подгорит, белье на улице киснет, а ты собирался лежать в своей постели до скончания столетий. Вот и лежи.

Отвернулась к раковине и схватила первую попавшуюся тарелку, принялась ее намыливать, как услышала, что он чертыхнулся, потом подъехал ко мне сзади, буквально врезаясь в меня коленями, в мои ноги.

Схватил за талию и силой усадил себе на колени, тут же пробираясь горячими ладонями под футболку и сжимая пальцами уже затвердевшие и вытянувшиеся соски, запах мой втягивает громко, так вкусно. Соски в его пальцах твердеют сильнее и вытягиваются, а низ живота болит с такой силой, что кажется, там все скручивается спиралью

– Без духов ты пахнешь в тысячу раз лучше, – другой рукой нырнул ко мне в трусики, проталкиваясь насильно глубже и потирая влажные складки, – тццц, когда мокрой стала? До того, как футболку попросил снять? Или после?

Наглый, какой же он наглый мерзавец, и слова пошлые, такие пошлые, что от них адреналин по венам кипятком шпарит.

– Когда на меня вот этим своим взглядом посмотрел.

– Каким? – дышит горячо мне в спину, пробиваясь дальше, глубже, отыскивая затвердевший узелок плоти, уже жаждущий его ласки.

– Голодным. – запрокидывая голову и хватаясь за край раковины.

– Привстань, облокотись на стол.

Он даже не представляет, как сводят с ума эти просьбы-приказы, этот полнейший контроль происходящего. Опираюсь на раковину, наклоняясь вперед и слыша его тихий мат и стон. Я даже вижу этот взгляд, каким он смотрит на мои ягодицы, чувствуя, как впивается зубами в одну из них, отодвигая трусики в сторону, и растирая меня пальцами, подготавливая, но не давая разрядки, слышу, как возится со штанами. А я уже вся трясусь в предвкушении, кусая губы и запрокидывая голову, насаживаясь на его пальцы. Дергает меня к себе и насаживает на вздыбленный член.

– Даааа, Оляя, дааа, – стискивает сильными пальцами мои бедра и начинает резко насаживать на себя, – голодным, пи***ц, каким голодным.

Одной рукой снова скользит мне между ног, растирая клитор, а второй поднимает и опускает на свой член, все быстрее и быстрее, задавая бешеный ритм. Потом сдавливает за талию, не давая шевелиться, и, тяжело дыша, упирается лбом мне в спину.

– Только в тебе и уже кончить хочу, не могу... ты меня невменяемым сделала. Больным на тебя на всю голову. Я только и думаю о тебе двадцать четыре на семь. Рядом ты или не рядом, не важно.