Бухгалтер

Ночью никто не сомкнул глаз — все уверены, что русские воспользуются темнотой и попытаются прорваться. Но ночь прошла на удивление спокойно. Русские не проявили никакой активности, рассвет застал всех в той же позиции, что и вечером. Кто-то пустил слух, что русские ранены, потеряли много крови и уже не могут сопротивляться. Наемники оживились, даже начали покрикивать в сторону окруженных, предлагая выходить по одному, а лучше выползать с автоматами в зубах.

— Пора начинать, Доктор, — произнес Ридван, ежась от утреннего холодка, — мои люди останутся, чтобы не умалить вашу победу, вы не против?

— Не против, — буркнул Доктор, — благодарю за помощь… начинайте! — крикнул сержанту. Тот лихо козырнул, рыкнул команду. Солдаты дружно поднялись. Сначала осторожно, перебегая от камня к камню, двинулись вперед. Потом осмелели, прятаться перестали, только пригибались. В них никто не стрелял, не было заметно даже движения за камнями, где прятались русские. Солдаты осторожно осмотрели нагромождение камней — никого. Разбрелись в стороны, некоторые закинули винтовки за спины, закурили.

— Что там у вас, сержант, докладывайте! — раздраженно произнес Доктор в микрофон. Сам благоразумно остался сзади. Рядом Ридван, расположились его люди.

— Ничего, господин. Обрывки бинтов, какие-то бумажки, обертки от шоколада, много следов и гильз. А людей нет.

— Как нет! — задохнулся Доктор от злости, — как нет!!! А следы?

— За пределами кучи камней следов нет, господин, — докладывает сержант, — только внутри. Они все время перемещались внутри этой кучи, поэтому мы не могли подстрелить ни одного из них, господин.

— Да… да… ты сам куча!!! — подавился воздухом Доктор. Лицо налилось краской, голова трясется, — ты… ты… куча африканского дерьма!.. ты…

Раздался грохот, будто небо раскололось. На месте груды камней, где только что бродили наемники, расползается серо-желтое облако взрыва. Высоко в рассветное небо взлетают камни, земля, куски мяса, и, кувыркаясь, по крутой дуге летят к земле. Все вокруг замирают, еще не осознавая, что произошло. За спиной Ридвана что-то чвакнуло, будто камень упал в сырую глину, раздается крик… Оборачивается. Тошнота подбрасывает желудок к горлу — одному из его людей здоровенный осколок гранита разорвал живот, внутренности разлетелись по земле, красным киселем забрызгало стоящих рядом. Все шарахнулись, кто куда, свистит еще раз, но никого не задело. Ридван поднимает голову. Дрожащая рука смахивает влажную пыль с глаз. Доктор бледен, как мертвец, остекленевшие глаза не мигают, синие губы трясутся. Ридван напрягает слух, чуть слышно раздается дрожащий голос:

— Кто жив, доложите…

— Я жив, — отзывается стонущий голос сержанта, — сколько еще, не знаю, все валяются в крови.